И ещё — изменилось главное. Сержант Пряхин А. С. не числится пропавшим без вести. В семейном архиве теперь лежит похоронка и собственноручное письмо за подписью батальонного комиссара Киреева М. В., в котором сообщается, что: «Ваш сын, сержант Пряхин Алексей Степанович, проявив мужество и героизм, пал смертью храбрых, выполняя ответственное государственное задание особой важности. Спасибо Вам за сына. Гордитесь им.»
И вот мы в Белоруссии. Боги светлые! Как же знакомо всё… То самое поле у Волчьего яра… Оно не распахано и, кажется, погибших здесь никто не собирал…
Нет. Не так. Погибших собрали. Вон там — у дальней кромки леса — ряд братских могил. Памятная доска с надписью: «Здесь, 22 июня 1941 года, при подлом нападении фашистских захватчиков, погибли бойцы Рабоче-Крестьянской Красной Армии». Таблички со списками имён… Обелиски… Спасибо Вам, неизвестные мне люди, собравшие павших и давшие им последний приют. Спасибо Вам, за то, что собрали документы погибших, сохранили их до прихода Красной Армии и передали в нужные руки. Спасибо Вам, люди, за сохранённую Память.
Едем дальше. Вот и Мальцы. Теперь это уже не деревенька на двенадцать дворов, а посёлок почти городского типа. С трудом нашёл тот дом… Точнее — место, где он когда-то был. Теперь здесь типовая трёхэтажка, а место, где мы с Алтаевым спалили фрицевскую технику оказалось под вторым подъездом. Естественно, никаких табличек — невелик подвиг. Но память, память…
Снова едем. К мосту с «тет-де-поном», прямо через то место, где мы с Пашкой покосили фрицевский разведдозор, идёт асфальтированная трасса. Сам мост теперь — вполне себе капитальное железобетонное строение. На том берегу уже нет и следа окопов и воронок. Там, где был когда-то КНП батальона просто кусты. Чему удивляться?.. Время…
Мы снова едем… Чередуются картинки местности за ветровым стеклом, дороги разного назначения и качества стелются под колёса. И воспоминания… Делюсь ими с Кирой, выдавая их за выдержки из прочитанных мемуаров. Она слушает и, кажется, воспринимает мои рассказы именно так, как я их преподношу… И мы едем дальше, а я продолжаю рассказывать…
Там мы стояли, зубами и когтями впившись в берег вон той речушки, считая патроны в подсумках. Мы продержались тогда до получения приказа на отход и оттянулись вслед за штабной колонной, которую, собственно, и прикрывали. А фрицы — умылись кровью по полной, да так, что даже и преследовать нас не сразу решились.
Там мы сцепились в скоротечной стычке с выкатившимся на нас Боги ведают откуда мотоциклетным взводом. Тогда лично комдив бил по фрицам из именного «Маузера», не забыв примкнуть к нему колодку-кобуру. Отбились, пусть и с потерями. А вот фрицев мы положили всех. А вон там…
Там была последняя контратака нашего старлея. И вон там его могила. Не только его. Рядом со скромным обелиском несколько братских могил. Это постарались белорусские поисковики уже совсем недавно. Подняли многих и многих идентифицировали. Честь и хвала ребятам за их титанический труд.
Снова стелются под колёса дороги и дорожки Белоруссии: то пыль, то гравий, то асфальт под колёсами, и знакомые до боли и скрипа зубовного места…
Красиво вокруг. Также красиво, наверное, было и тогда, в то военное лето… Просто некогда было смотреть по сторонам, любоваться видами. Были другие заботы.
А сейчас всё вспоминается, будто было только вчера.
Там мы с Пашкой в два винта лупили по наступающей фрицевской пехоте, заставляя их терять темп, залегать и тормозить, отрываясь от сопровождающей брони. И залегшие вон там и там комендачи тоже поддавали огоньку. Я тогда в первый раз увидел расплавившийся ствол «Максима». Наверное, пулемётчик просто забыл залить в радиатор воды. Тогда приказала долго жить последняя наша сорокопятка… А вон там мою снайперку располовинило осколком. Жаль. Хорошая была винтовка. А там…
Там лёг под танк Серёга Веригин… Его могилу нам пришлось поискать. Здесь тоже работали поисковики — вокруг видны следы копа. Но до места упокоения младшего лейтенанта Государственной безопасности Веригина Сергея Владимировича они просто не дошли…
Мы остановились и дозвонились до штаба местного поискового отряда. Сообщили, что здесь у нас захоронение и дождались пока приедет их бригада.
Парни сначала нам не поверили, но потом осмотрели место и начали копать. Вскоре добрались до остатков плащ-палатки. Той самой, в которую мы с Пашкой завернули то, что осталось от Серёги.