— Слушаюсь, гертальт обер-лейтенант! Разрешите исполнять, гертальт обер-лейтенант!
— Да, иди уже! Сгинь с глаз моих!
— Есть сгинуть, гертальт обер-лейтенант! — рука унтер-феба взмывает в идеально-уставном воинском приветствии и, выполнив идеально-уставной же разворот «кругом», унтер-феб выполняет два парадных шага из кабинета в коридор, под сдавленный рык обер-лейтенанта.
Выхожу за ним, подхватываю свой баул и поворачиваюсь к лыбящемуся фельдфебелю.
— Пошли что-ль?
— Готов? Ну, пошли.
Молча идём по коридору. Говорить мне особо не о чем. Так что к кубрику добираемся в тишине. У кубрика фельдфебель останавливается:
— Тебе сюда. Занимай любое свободное место.
— Понял.
Дверь бесшумно откатывается в сторону. Вхожу в кубрик, осматриваюсь. М-да. Особых сюрпризов не наблюдается. Светло-серые стены, пол и потолок. Пять рядов по четыре противоперегрузочных кресла с рундуками под ними. По одной стороне кубрика два псевдо-окна — на самом деле вмонтированных в стену экрана — на которые транслируется происходящее снаружи. Это, надо полагать, нечто наподобие борьбы с клаустрофобией у личного состава и, заодно, система оповещения. В креслах расположилось четырнадцать человек. Я пятнадцатый. Здороваюсь, занимаю одно из свободных мест, задвигаю баул в рундук и обращаюсь ко всем сразу:
— Парни! Кто в курсе, где курилка на этом корыте?
— Пошли подымим, пока время есть, — крепыш из первого ряда поднимается и неспешно идёт к двери. Я за ним.
Идти оказалось недалеко. Всего-то через пару метров входим в предбанник с тремя дверями. Тут всё просто: направо — собственно гальюн, налево — умывальник, прямо — курилка. Стоим курим, перебрасываясь нейтральными фразами ни о чём. Выкидываем окурки в утилизатор и возвращаемся в кубрик. Без происшествий, в общем.
Размещаюсь в кресле, осматриваю что тут и как — всё знакомо по гипнообучению, в общем проблем не возникает. Буквально через пару минут выясняется, что устаканился я вовремя. На экранах появляется серьёзный мужик с погонами унтер-капитана:
— Внимание всем! Пять минут до отрыва! Занять места согласно штатному расписанию! Ремни пристегнуть! Противоперегрузочные системы активировать!
Экраны гаснут, принимая светло-серый цвет окружающих стен. Всё верно — на взлёте смотреть особо не на что. Устраиваюсь в кресле поудобнее и выполняю полученное ЦУ: то есть ремни пристёгиваю, антиперегруз активирую. Ждём.
— Внимание! До отрыва 5, 4, 3, 2, 1. Старт!
Поехали… Перегрузка вплющивает меня в кресло — не было бы антиперегруза так размазало бы, пожалуй, совсем. Слышны стоны и приглушенные матюги остальных пассажиров — не сладко тут никому. Блин… Хорошо не обедал — сейчас бы выплеснул всё сожранное на спинку кресла впереди… С какой же мы скоростью стартуем, интересно?.. И это всего-то полу-гражданская грузопассажирская внутрисистемная посудина. Какая ж перегрузка у истребителей, например? На фиг — не пойду в летуны. Буду лучше грязедавом. Блин… Да сколько же этот старт продолжаться будет? И как оно дальше пойдёт?.. Так же? Или всё-таки попроще? А там ещё, мать её, невесомость… А она как ощущается на самом деле, интересно знать?
Перегрузка спустя какое-то время постепенно сходит на нет. Снова оживает матюгальник:
— Старт исполнен. Выход за пределы атмосферы осуществлён. Система искусственной гравитации активирована. Личному составу перемещения разрешены.
С облегчением отстёгиваюсь и вылезаю из кресла. Невесомость? А нет её. Ну, сказано же: «Система искусственной гравитации». Не хухры-мухры. Остальной народ тоже встаёт и все мы, не сговариваясь, организованной толпой прёмся в курилку, где уже находятся двадцать пассажиров из соседнего кубрика. Закуриваем все. Слышу откуда-то сбоку:
— Ой, бли-ин… На всю ж жизнь бросил… А тут…
И как прорвало от всех разом:
— Ага… После такого и забухаешь ещё…
— И жрать забудешь как…
— И дома будешь сидеть, никуда не выходя…
— Но вы ж запомните, что главное тут как в танке: НЕ срать!
Курилка взрывается оглушительным хохотом полусотни лужёных глоток. Докуриваем и расходимся кто куда — часть по кубрикам, часть, как я, в столовку. В кубрик вернулся после ужина.
Народ распределился по креслам. Кто-то, развернув его в лежачее положение, спит, а кто-то, врубив приложенные терминалы, что-то просматривает.
Добираюсь до своего места, устраиваюсь поудобнее — впереди ещё в районе двадцати часов до стыковки, можно и поспать, благо делать абсолютно нечего. Прогоняю в голове усвоенный материал — а его скопилось немало.