Три метра до атаки. Конвоир поудобнее, для штыкового удара, перехватывает карабин, примеривается и делает шаг вперёд, вкладываясь в выпад.
ФАС! Рывком разворачиваюсь через левое плечо, ухожу в сторону с линии атаки, резко сокращаю дистанцию. Моя левая рука падает на ствольную накладку карабина, правая нога вбивает сапог во фрицевское колено, а правая рука наносит со всей, какая есть, дури удар кулаком в висок. Рывок — карабин у меня в руках, а фриц валится в пыль.
Разворот ко второму конвоиру. Автоматчик — глаза широко распахнуты, рот приоткрыт в удивлении — только сейчас начинает пытаться схватить оружие по-боевому. У меня нет времени перехватывать карабин, и, продолжая разворот, я бью фрица прикладом в голову. Попадаю. Фриц летит на землю, я прыгаю за ним, срывая с его шеи автоматный ремень. Повезло — не запутался. Автомат у меня в руках. Как им пользоваться — помню. Видел в кино.
Падаю на колено, одновременно откидывая плечевой упор в боевое положение, вышибаю рукоятку затвора из предохранительного паза. Затыльник упирается в плечо, прицел выравнивается на левофланговом охранении.
Очередь. МП-40 выплёвывает четыре пули, прострачивая конвоира от пояса до плеча. Прицел перескакивает на следующего.
Тот начинает разворачиваться, вскидывая оружие, что-то собирается крикнуть и не успевает. Очередь. Фрица с прошитой грудью отшвыривает в канаву. Прицел на следующего.
Этот уже развернулся, упал на колено, карабин у плеча… Я быстрее. Очередь. Фриц опрокидывается навзничь. Разворачиваюсь вправо, но отработать правофланговый конвой не успеваю.
Колонна взрывается. Люди, только что понурые и покорные, вспоминают, что вот этих сволочей в фельдграу можно и нужно бить. Оставшихся конвоиров бойцы просто сминают, рвут голыми руками в какие-то секунды. Успевает хлестнуть винтовочный выстрел и коротко протарахтеть в голове колонны автомат. И всё. Конвоя больше нет.
Нет и колонны. Бойцы рвут когти врассыпную кто куда. Уверен — после пережитого за этот день никто из парней в плен не вернётся, и не одну фрицевскую глотку они хоть зубами перегрызут. Кто-то из уже бывших пленных задерживается у тушек конвоя, подбирая трофеи. Это ненадолго.
А я, в темпе брейка, подхватываю карабин и «контролирую» «своих» фрицев ударами примкнутого штык-ножа. Некрасиво? Да. Зато однозначно трупы, а мёртвые точно в спину не стреляют.
Торопливо, почти ломая пряжки, сдираю со своих «крестников» ранцы и сбрую, хватаю в охапку карабин с автоматом и несусь в лес напролом, не разбирая дороги, просто вглубь. Сколько бежал? Не вспомню. Долго, наверное. Затормозил на небольшой полянке у бочажка лесной речушки, свалил поклажу грудой и просто рухнул рядом, запалено дыша. Всё. Первый этап закрыт и первый раунд за мной. Сейчас надо хоть немного отдохнуть, хоть как-то привести себя в порядок, хоть что-то вспомнить и решить, как вообще дальше жить.
Одно могу сказать точно: Ждите, фрицы! Я иду!
ЧАСТЬ 2. Привал.
Провалялся я где-то с полчаса, выравнивая дыхание и приходя в себя после кросса по пересечёнке. Давно я так не бегал, однако… Но тут уж: жить захочешь — и не так поскачешь. Отдышался и взялся за приведение в порядок себя, того, что осталось от формы и за ревизию трофеев и прочего имущества.
Я… Ну, что «я»? Молодой, высокий, жилистый, крепкий. По всему телу даже не порезы, а скорее глубокие царапины. Разве что на голове три конкретных рассечения, откуда и текло, как с резанного порося. Ну, да… Было бы что посерьёзнее — смог бы я, можно подумать, восстановиться ударными темпами… А так — нормально. Вымылся в бочаге, обработал, чем было, самое неприятное. И успокоился — в норме я. Повезло ведь глобальнейшим образом, однако. Особенно если посмотреть на форму…
Форма… Точнее то, что от неё осталось. Ремонту не подлежит никак. Если сапоги с портянками в норме, а галифе и подштанники во вполне приличном виде, то гимнастёрка и нательная рубаха разодраны невесть чем и невесть как в лоскуты и на шматы. Такое ощущение, что кто-то тупо и методично резал это всё ножницами и полосовал каким-нибудь тесаком, не снимая с меня. Как при том уцелела моя бренная тушка — понятия не имею. Однако факт на лицо. Форма одежды у меня теперь № 2, то есть в сапогах, но с голым торсом, аккурат для физической подготовки. М-да… В таком виде далеко не уйдёшь, хотя и лето сейчас. Потом надо будет мне что-то придумывать. А пока — наскоро простирнуть всё, что есть и развесить на просушку.
В распотрошённых ранцах нашлось два комплекта нижнего белья, мало чем отличающегося от нашей «белуги». Уже неплохо. Одна рубаха оказалась почти по размеру. Нормально. Сойдёт для сельской местности. Вторая — однозначно великовата. Ну, да. Тот рыжий мордастый скот любитель штыкового боя был некислого размера. Ладно — пойдёт прозапас. Носки, подштанники и прочее — на фиг. Разве что на ветошь. Есть аж две скатки — плащ-палатка с одеялом. Тоже неплохо. В хозяйстве пригодятся. Фляги и котелки тоже не помешают. Тем более, что одна из фляг оказалась залита шнапсом — мелочь, а приятно. Всё остальное — принадлежности для чистки оружия, пайки, медицину, мыльно-рыльные, сигареты со спичками (Есть Бог на свете!) — в ранец. Прочее (ненужное и непонятное) — на выброс. По итогам — порядок. До своих дойти хватит.