О как… Такого я точно не ожидал…
Со стороны шестёрки доносится возня — их быстро и чётко сшибают с ног, застёгивают руки в положении «за спину», а во рты вгоняют и там фиксируют кляпы. На плац тем временем втягивают два прицепа, один из которых развёртывается в узнаваемую конструкцию — в виселицу. Рядом со вторым стоят шестеро синтетов.
— Гертальт штурм-полковник! Разрешите привести приговор к исполнению!
Короткая пауза, за время которой упирающуюся и пытающуюся отбрыкиваться шестёрку затаскивают на эшафот, ставят на тумбы и накидывают петли.
— Разрешаю! — рявкает полковник.
И по отмашке капитана тумбы плавно уходят вниз. М-да… Местное правосудие в гуманизме обвинить не получится… По второй отмашке второй прицеп, оказавшийся утилизатором отходов, подтягивают к виселицам и торчавшие при нём синтеты быстро и чётко вынимают повешенных из петель и запихивают их туда. Капитан разворачивается к командиру маршевой бригады и чётко козыряет:
— Гертальт штурм-полковник! Приговор к исполнению приведён! Разрешите убыть к месту постоянной дислокации!
— Разрешаю!
Воен-юристы ныряют в свои транспортёры, и колонна вытягивается с плаца.
Всё. Шоу завершено. А полковник окидывает строй пристальным взглядом.
— Солдаты! Вы видели и слышали всё! Запомните: подписав контракт о службе, вы обязались защищать подданых Империи, саму Империю и Его Императорское Величество лично. Император же обязался защищать ваши честь, достоинство, здоровье и ваши жизни как свои собственные. Посему с любым, кто посягнёт на солдата Империи будет так же, как с теми тварями. Запомните это. И запомните ещё: Все мы Солдаты Империи! Все мы братья и сёстры! Все мы одна семья! И все мы должны и будем защищать друг друга и стоять друг за друга до конца! Всем всё ясно? Есть у кого-то вопросы? Вольно! Разойдись!
И в столовке, и в курилке стояла тишина. Народ молча переваривал увиденное. И только в кубрике ко мне подсели «лидеры диаспор».
— Что думаешь об этом, Балу?
— Что думаю? «Суд скорый и правый», Анак. Всё правильно.
— Тоже так считаю, омбре, — добавил Хорхе, — И своим я так же сказал.
А Ляо просто молча кивнул.
— Не сомневался в том, Балу, — кривовато усмехнулся Анак.
А дальше разговор завершился, потому что мне и Хорхе упало оповещение с приоритетной доставкой: «Прибыть с вещами на плац для направления к месту несения службы».
Значит вперёд и с песней. Быстро собрались, распрощались с капральством и вышли на плац, где уже стояли шесть транспортников и штурм-фельдфебель, к которому подтягивались люди и, получив отмашку, грузились. Подошли и мы, доложились и влезли на свои места. Хорошо, что торчать тут неделю не пришлось. Вперёд. К делу.
А дома, наверное, уже вступила в свои прав осень… Как там моя Радость?.. Наверное тихо грустит у окна… Я знаю, что она не одна. Однозначно рядом наши родители, и Сашка с Аськой, не сомневаюсь, тоже. Но всё же, всё же… Меня нет с ней рядом… И некому даже сказать банальное «Спокойной ночи»… А так хотелось бы мне сейчас нашептать ей что-нибудь… Вот это, например:
Я прошу: не грусти,
Не тоскуй, моё солнце.
С ясных глаз твоих
Слёзы смахни поскорей.
Ты в окно посмотри,
И увидишь, как осень
Яким золотом красит
Просторы полей.
Не грусти. Улыбнись.
Пусть осеннее солнце
Потускнеет от блеска
Улыбки твоей.
Улыбнись — и в ответ
Жизнь твоя улыбнётся.
Ярким блеском удачи
И Яри тебе.
浪
人
Может быть, Родная, эти слова долетят до тебя через миры и галактики?.. Может быть, Милая, ты их услышишь во сне?.. Надеюсь, что так… А пока — подожди немного, пожалуйста. Я скоро вернусь…
[1] Автор цитаты — в данном случае Н. С. Хрущёв.