Вставай же скорее и поторапливайся,
Пока не остыло всё на столе».
На дворе Киру ждал праздничный завтрак.
От яств всех валился их стол,
День рождения праздновали вплоть до заката
И вместе танцевали они в унисон.
Под блеском луны, в мерцании звёзд
Они парили в танце красивом,
Лилась музыка, словно мёд,
И ветер шептался с дубом-исполином.
Агний:
«Кира, я также хочу тебе подарить
Вот эту золотую цепочку,
Пусть Ангел-хранитель тебя хранит,
Когда для меня это станет невозможным».
И он ей повесил на шею
Кулончик с цепочкою в виде ангела.
Агний:
«Я вижу, ты свой уже имеешь,
И знаю, что носишь его постоянно».
И Кира невольно коснулась
Рукой до своей жёлтой птички.
Агний:
«Он настолько тебе дорог?
В нём же нет ценности ни грамминки».
Кира:
«Он дорог мне не как ценность,
Не всё измеряется золотом,
Я обещала одной женщине,
Что буду носить его очень долго.
А если быть точной – всё время,
Пока я буду жива,
Она подарила его за своё спасение,
И теперь я ношу кулончик всегда.
Агний до птички дотронулся
И сказал жене такие слова:
Агний:
«Странно, как будто бы пламя в нём кроется,
Тепло идёт, как от живого огня».
Она и сама это чувствовала,
Дарил ей кулончик много тепла,
Он будто проникал ей в самую душу,
Но не сжигал её до тла.
Они наблюдали ещё долгое время
За танцем небесных светил,
По небу сновали золотые кометы
И звёзды падали с неба вершин.
И Кира была в благом настроении,
От счастья её святились глаза,
Но ровно до того момента,
Пока не услышала Агния слова:
Агний:
«Я знаю, как всё это выглядит,
Быть может, меня не поймёшь,
Я поступил с тобой отвратительно
И я должен исправить то, что грядёт.
Я понимаю, как же нелепо
Звучат сейчас мои слова,
Но тот ребёнок, что ты носишь под сердцем
Не должен родиться никогда.
Кира, послушай, пока не поздно,
Ещё можно успеть всё исправить,
Я понимаю, что тебе сложно,
Но от ребёнка тебе нужно избавиться».
Не могла Кира поверить
Своим родимым ушам;
Быть может, её муж бредит?
Почему он хочет убить их малыша?
Кира:
«Агний, но как же возможно
Родное дитя погубить?
Я полагала, что этот ребёнок
Нам счастье сможет с тобой подарить».
Она говорила это, едва ли не плача
И губы дрожали её на ветру.
Агний:
«Кира, ты просто не понимаешь,
Какую на тебя он накличет беду.
И не будет нас больше с тобою,
И не будет общего счастья,
Так давно предначертано судьбою,
И нам с тобой не избежать её.
Этот ребёнок станет проклятьем.
Он родится на твою беду,
Он тебя уже убивает,
И сгубит, в итоге, на самом корню.
Если всё-таки ты передумаешь
И решишься на этот шаг.
Я оставлю тебе капли на тумбочке;
Всего лишь немножко нужно принять.
И твои мучения кончатся,
И ты потеряешь своё дитя,
Но главное, мы будем вместе с тобой
И ты останешься тогда жива».
Совсем уже сбитая с толку,
Кира стояла, как смерть бледна,
Не понимая, что происходит,
Объяснений потребовала она.
Но объясняться с ней Агний не стал,
А просто молча ушёл.
Что это было? – Она понять не могла.
На помощь ей Антоний пришёл.
Антоний:
«Папа, хотел лишь только сказать,
Что если ты плод не убьёшь.
То когда станешь его рожать,
Он твою жизнь заберёт.
Не может обычная людская девчонка
От дракона наследника родить,
Пламя, хранящееся внутри ребёнка
При рождении мать должно погубить».
Глава 12
XII
Кира:
«О чём ты толкуешь?
Не могу я понять.
Как убить меня может
Моё родное дитя?
Мне, конечно, известны случаи,
Когда при рождении мать погибает,
Но всегда верит женщина в лучшее…
Ты же мне зла желаешь».
Антоний:
«Нет, не желаю и не хочу,
Чтобы ты покинула нас,
Но так происходит со всеми, кто ждёт
Рожденья драконьего дитя.
И нет исключений из этого правила,
Все женщины гибнут, такова их судьба.
Когда-то так сгинула мать моя,
Так должна была погибнуть и вторая жена отца.
Почему ты так смотришь? Удивлена?
Ты в этом замке третья хозяйка;
Изабелла – первая жена отца,
А вторую звали - Марианна.
Я мать свою вовсе не помню,