Я попытался проглотить рвоту, которая подступала к горлу.
— Все стало так плохо, а ты не сказал ни слова. Что бы ты сделал, если бы они убили ее, Тай?
С того места, где он сидел, сгорбившись, донеслось рыдание.
— Я ненавижу себя за то, что позволил ей пройти через это. Но каждый раз, когда я пытался противостоять им, она выходила из себя и заставляла меня уйти, а когда я это делал, ночь или следующий день становились тем временем, когда они били ее так сильно, что она не могла подняться.
— Это не оправдание, ты мог бы забрать ее у них. Дядя Джим мог что-нибудь сделать!
— Послушай, Гейдж, ты не можешь заставить меня чувствовать себя хуже, чем сейчас! Я тот, кто должен был стирать с нее кровь, я тот, кто должен был перевязывать ее множество раз и накладывать швы. Я должен был купить мини-морозильник в свою комнату, чтобы я иметь под рукой лед, когда она придет! — Он вытащил из кармана телефон, несколько раз что-то нажал на экране и, подавив рыдание, протянул его мне.
— Что это? — Какими бы ни были эти свежие синяки, они определенно были сделаны не руками. Маленькие прямоугольники казались знакомыми, но я не мог понять, что это такое.
— Гольф-клуб. Я даже не знал об этом в прошлый раз. Она просто рассказала мне об этом по дороге сюда, и я сделал фотографии, прежде чем пришел сюда. Она сказала, что это случилось вчера утром, прежде чем я пришел и собрал ее вещи.
— Есть еще фотографии?
Он на секунду поднял голову, чтобы кивнуть.
— С тех пор как я получил свой первый телефон, я фотографировал каждый раз, когда она приходила, и я всегда переносил фотографии на свои новые телефоны, чтобы они у меня были. Они тоже все подкреплены. Она не позволяла мне ничего говорить, но я хотел иметь фотографии на всякий случай… — Его голос затих. Ему не нужно было заканчивать фразу, я всё понял.
Просматривая некоторые из его фотографии, я не мог поверить, что это та самая милая Кэсси, которую я встретил несколько часов назад. Синяки всех форм, размеров и цветов покрывали ее тело, и это убивало меня, но я не мог остановиться. Я видел, как все те, которые медленно исчезали, покрывались новыми, а другие фотографии показывали ее спину, руки и лицо, покрытые кровью. Меня убивало то, что всякий раз, когда ее лицо появлялось на фотографии, на нем появлялось то же самое выражение, которое я только что видел снаружи. Никаких эмоций, мертвых глаз и абсолютно никаких слез.
— Что они с ней делали?
— Тебе лучше не знать.
Черта с два. Я уже планировал отправиться в Калифорнию со своим двенадцатым калибром.
— Что. Они. Делали.
Он молчал так долго, что я не думал, что он ответит.
— Когда это только начиналось, обычно это были просто удары ногами. Чем старше она становилась, тем больше это превращалось в то, что они кидали в неё вещи, которые держали в руках или могли быстро схватить. Она жила ради тех дней, когда это были только руки.
— Значит, то, что я видел сегодня, не самое худшее?
— Даже близко нет.
— Что именно?
Тайлер вздохнул и посмотрел на меня, слезы текли по его лицу.
— Не знаю, некоторые из них действительно выделялись, но я не могу назвать, ни одного, который был бы хуже.
Я просто продолжал смотреть на него. Он нуждался в избиении только за то, что позволил этому продолжаться так долго. Сейчас ей было семнадцать или восемнадцать, значит, когда все это началось, ей было шесть или семь. И он знал все это время.
— Пару лет назад однажды ночью появились копы…
— Кажется, ты говорил, что она не позволит тебе позвонить?
— Нет, я не звонил. — Он вздохнул и несколько раз провел рукой по волосам. — Пожилая женщина, которая жила между нами, однажды ночью услышала ее крик и вызвала полицию.
Я оттолкнулся от стены и раскинул руки.
— У тебя была прекрасная возможность, но ты так ничего и не сделал? Они ничего не сделали?!
— Гейдж, я даже не знал, что вызвали полицию, пока она не написала мне через несколько часов после их ухода!
— Что случилось? — Потребовал я и заставил себя прислониться к стене.
— Кэсси открыла дверь, ее мама и отчим были прямо за ней. Ни один из ее синяков не был виден тогда, и все они отрицали крик, включая Кэсси.
Серьезно? Какого хрена?