Да, я деревенщина! И что дальше? Будешь упражняться в остроумии? Да пошел ты!
- Я лучше сдохну, чем прикоснусь к тебе! – шиплю на него, поправляя платье. – Ты мне противен, понял?
Дологов делает шаг вперед. Его тяжелый взгляд, кажется, прожжет во мне дыру. Этот человек опасен, а я позволила себе забыться и высказать ему свое мнение.
- И давно я тебе противен, м? – еще шаг, который вынуждает меня отпрыгнуть назад.
Генерал надвигается на меня грозной тучей. Он напряжен, зол, нет, в ярости. Сжимая челюсти, подавляет жестким темным взглядом. На мне нет туфель, и теперь мужчина возвышается надо мной, грозясь растоптать, как назойливую муху. Пячусь назад, пока не упираюсь спиной в стену.
Дологов приближается.
Еще шаг, и у меня внутри все сжимается от страха. Запах его парфюма, свежий бриз с нотками пряного дерева, заполняет легкие.
Снова шаг, и Дологов встает вплотную ко мне. Он тяжело дышит, его горячее дыхание обжигает лицо. Властная аура окутала, спеленав меня по рукам и ногам. На какой-то миг я заставила себя поверить в то, что могу быть сильнее этого человека. Теперь он решил преподать мне урок, показав, как сильно я ошиблась?
- Что ты делаешь? – мой дрожащий голос прозвучал едва слышно.
Я попыталась оттолкнуть мужчину, упираясь ладонью в его грудь. Но результат вышел обратным. Обхватив мои запястья, генерал ловко прижал их к стене по бокам от моей головы. Теперь я в ловушке. Пора звать на помощь и вопить. Открываю рот, чтобы заорать, что есть мочи. Но, ровно в тот же момент, Дологов наклоняется, впиваясь в мои губы поцелуем.
Сердце начинает биться чаще. Да еще так громко, что, кажется, мужчина отлично слышит его стук.
Его поцелуй жадный, жестокий, горький. В нем нет нежности, только обида и страсть. Мужчина действует грубо, прикусывая то одну губу, то вторую. Вторгается языком в рот, заставляя меня хрипло вскрикнуть. Он так резко впивается в меня, что я слышу скрежет наших зубов. И, к своему ужасу, чувствую, как знакомое, почти забытое, ощущение тягучей тяжести стекается по телу, оседая в низу живота.
Какое-то двоякое чувство зарождается во мне, неумолимо разрастаясь, заполняя каждую клеточку. Я боюсь этого человека. Мне страшно от того, что он может сделать со мной. Но поделать ничего не могу. Он лишает меня воли, подавляет. Пытаюсь сопротивляться, но проигрываю.
- Что ты делаешь? – шепчу, жадно хватая ртом воздух, когда мужчина разрывает поцелуй.
- Освежаю твою память, - шепчет хрипло, снова вгрызаясь в мои губы.
Глава 15
И я сдаюсь. Подаюсь навстречу, отвечая на поцелуй. Весь мой бравый настрой улетучился, словно, и не было. Растворяюсь в поцелуе, подставляя себя под ласки того, кого еще две минуты назад считала своим кровным врагом.
Его руки отпускают мои и соскальзывают на талию, крепко ее сжимая. Обнимаю мужчину за шею, притягиваю к себе. Встаю на носочки, прижимаясь к жестким губам. Эйфория накатывает и отзывается в каждой клеточке. Против всех внутренних установок, которыми меня напичкали за последние пару дней.
Мужчина пробирается мне под платье, касается тонкой кромки изящного кружева. Даже сквозь пелену возбуждения, этот собственнический жест отрезвляет. Он делал так не один раз, я уверена. Иначе просто не может быть. С этими доспехами без сноровки не управиться. И скольких женщин генерал успел уговорить, мне не узнать.
Зажимаюсь, представив, как Дологов уже завтра будет всем рассказывать о том, что легко заполучил в свою постель ту единственную, которая стоит ему поперек горла. Он будет упиваться своей победой, а мне останется лишь сгорать со стыда. Мои желания могут обойтись слишком дорого. Пусть, и пришла я в эту реальность в поисках личного счастья, ставка слишком высока.
Наверное, мужчина почувствовал перемену в моем настроении. Потому, что он замер, и даже отодвинулся назад, чтобы заглянуть мне в глаза.
Наши взгляды встречаются. Его темные, почти черные, горящие желанием, глаза. И мои, в которых отражаются всеми красками непрошенные мысли.
- Что? – спрашивает он сипло.
Сглатываю, переводя дыхание. Мы слишком увлеклись, и, наверняка, я выгляжу нелепо. Но мне простительно, я же понятия не имею обо всем, что происходило в этой реальности до того, как я стала подменять саму себя. А Дологову про это знать не нужно.
- Думаю…, - запинаюсь, но продолжаю, - скольким женщинам ты освежал память.
Лицо Дологова вытягивается от удивления. Кажется, он не сразу понимает, о чем это я. А, когда до него доходит, в глазах появляются веселые искорки.