А теперь — пора вернуться в себя.
Щёлкнула замком, закрыла окна, затянула шторы до упора. Комната снова стала убежищем. Слепым, глухим, безопасным.
Развязала повязку — медленно, как кожу снимать. Ткань за день въелась в кожу, как память — в мясо.
Снова быть девушкой — может быть и удобно, но уже непривычно
Голова болела так, будто кто-то долбил изнутри. Молотком. По черепу. Ритмично. С энтузиазмом.
Ужин был… технический. Пара кусков хлеба и стакан молока. Просто чтобы проглотить — не жуя.
Аппетит испарился где-то между третьим протоколом и чьим-то забытым доносом. А вместо него вернулась мигрень.
Переодеваться не стала. Просто упала лицом в подушку. Сил — ни на что. Но и сна — ни в одном глазу.
Резко перевернулась. Потолок глядел равнодушно, как собеседник, который ждёт, пока ты сам осознаешь, насколько ты идиот. А она упрямо смотрела на него в ответ.
В голове крутились события дня, мешая расслабиться. Все эти «вежливые» и «приветливые» коллеги смотрели с тем самым выражением лица, будто перед ними — сломанная табуретка, которую зачем-то притащили в центр зала. Зачем её сюда поставили? Кто разрешил? Выносите, пока прямо здесь не развалилась.
Пыль. Бумаги. Архивные стопки — сухие, занудные, беспощадные. Будто для этого она так старалась. Чтобы сортировать бумажки вековой давности и слушать, как кто-то в третий раз перечитывает протокол с выражением.
А где настоящие дела? Где расследования, о которых мечталось?
Где загадки и опасность?
Ага. Вот они. На третьей полке. Подшиты и забыты. Рядом с плесенью, пауками и очередной отпиской, где кто-то умер «по естественным причинам».
После девяти ножевых.
И последний гвоздь в крышку гроба её самообладания — начальник. С лицом как у надгробия — серым, надменным и подозрительно идеальным. Как будто его выточили из мрамора под государственный заказ. Без изъянов. Без выражения. И без малейшего намёка на то, что у него вообще есть чувства. Говорил ровно. Не громко, не зло — просто с таким тоном, от которого хочется выпрямиться, поправить воротник и немедленно пойти повеситься. Но обязательно — по уставу.
Интонации? Не слышали. Эмоции? Запрещены.
Нет, серьёзно. Он даже не смотрит — оценивает.
Как вообще можно быть таким уверенным в своей правоте — и при этом не вызывать желания ударить? Хотя нет. Вызывает.
Даже не надменный — просто бесконечно уверенный, что он прав, а она тут временное недоразумение в штанах.Такое... условное существо, пришедшее то ли по чьей-то протекции, то ли по ошибке в распределении.
Слишком молодое, хрупкое и недостойное, чтобы выдержать темп. Посидит пару недель, запутается в бумагах, выдохнется — и исчезнет. Не умрёт, нет. Просто уйдёт куда-нибудь на «декоративную службу», куда таких обычно и ставят — мальчиков с хорошим лицом. Чтобы стояли красиво, не мешали и не пачкались в крови и пыли.
И всё же, несмотря на всё это… у неё была цель и обещание, данное самой себе.
Не ушла. Не сбежала. Не сорвалась.
С этими мыслями она свернулась в постели. Дала себе ровно пять часов на сон. Завтра будет новый день и новый шанс доказать всем серьёзным мордам в мундире, что она чего-то стоит.
Запах бумаги и скуки
Из Приложения к Внутреннему уставу Следственного Управления, разд. IV — О допуске к материалам следствия
4.2. Уровни допуска:
I уровень — ознакомительный. Разрешает работу с открытыми материалами, прошедшими проверку. Доступен младшим следователям, архивным сотрудникам и учащимся.
II уровень — аналитический. Позволяет изучение действующих дел при надзоре куратора. Доступен лицам, прошедшим внутреннюю аттестацию.
III уровень — ограниченный. Открывает доступ к закрытым делам, личным досье, внутренним приказам и переписке. Выдаётся по распоряжению главы Управления.
IV уровень — особый. Предусматривает работу с материалами о носителях даров, делах, попадающих под категорию "секретно", а так же внутренним документам Совета. Выдаётся по решению Совета.
4.3. Превышение уровня доступа без разрешения приравнивается к вмешательству в следственные действия и влечёт за собой дисциплинарное взыскание.
Рабочий день начался так же нудно, как закончился предыдущий.
Р-разнообразие.
Место определено. Уровень доступа — записан. Обязанности — перечислены.
В коридоре было сыро и пахло бумагой. Не новой, канцелярской — а старой, залежавшейся, со следами чужих пальцев и мышей.
Элай стояла у двери в архив и ждала, пока очередной канцелярский бог решит, достойна ли она протоколов.