— У вас, оперативник Тарвенн, допуск по какому уровню? — лениво поинтересовался архивариус, не отрываясь от перекладывания папок.
— Первый.
— Не видел отметки.
— А вы смотрели?
Он посмотрел. Потом нашёл. Потом долго решал, стоит ли признавать это вслух.
— Ну, проходите. Только аккуратно. В прошлый раз новичок уронил три тома. А у нас тут материалы с третьим уровнем доступа. Один неловкий жест — и полмесяца отчётов под вопросом.
Она кивнула. Аккуратно. Про себя добавила: на тебя бы уронила с удовольствием.
Но приходилось быть вежливой. У них тут всё по уставу. Пора привыкать.
Очередное скучное перекладывание бумажек.
Дела не имели смысла — украденный кошелёк, пьяная драка, сломанные лавки…
Всё банальное. Всё давно закрытое.
Но каждый из этих протоколов находил отклик в её даре: от прикосновения к ним становилось так же скучно, как и тем, кто их вёл.
Ну хоть кто-то был с ней единодушен.
Это всё было вымученным, чужим. Она чувствовала в них усталость, неискренность, и чуть-чуть... отчаяния.
Чему она здесь может научиться?
Тратить чернила, чтобы приукрасить свои заслуги?
Ну ничего. Она уже зашла дальше, чем вообще возможно женщинам в управлении, где их не пускают в следственные дела. Потому что, будучи женщиной, здесь бы она не добилась ничего, как и все остальные..Элай не могла себе позволить застрять уровне еще одной секретарши, так что пришлось прибегать к хитрости и играть по чужим правилам. Если для женщин путь закрыт, она найдет обходной. За несколько лет жизни в этом образе, она уже привыкла ко всем неудобствам в роли парня.
Так что пусть впереди ещё немало рутины — это её путь.
Единственный способ пролезть в систему изнутри.
Вчера она зубрила устав: как вести себя с куратором, как не нарываться, как строить рапорты.
Всё красиво на бумаге.
Вот только куратора не видно.
Кто он? Где он? Хоть бы имя написали — чтобы знать, к кому потом с претензиями из-за появившейся аллергии на библиотечную пыль идти.
"Без куратора мы не можем повышать вам уровень доступа. Изучайте, что дают."
Раздражало, что её держат в бумажной рутине, как будто она должна быть этим довольна.
Сначала архивация. Потом сортировка. Потом снова бумаги.
Всё это — предписанная стандартная процедура для младшего следователя.
Никаких шансов подняться выше.
Только откладывание дел и отчёты для статистики.
Но если удастся вырваться из болота — она покажет, на что способна.
Сможет справиться с настоящей работой. А не только размазывать чернила по выцветшей бумаге.
Она перелистывала документы почти машинально, пока один из них не заставил её остановиться.
Строка, аккуратно вписанная чужой рукой:
"Зафиксирована спонтанная активация. Смерть гражданского."
Пальцы дрогнули. Бумага выскользнула и шурша упала на пол.
Будто вместе с ней на миг качнулась и сама комната: стены вздохнули, воздух задрожал.
— Кр-р-риворукие новички! — буркнул архивариус за перегородкой. — Только дайте в руки — так всё к чертям полетит!
Элай наклонилась, подняла протокол, стиснув зубы.
Пальцы всё ещё дрожали, а в висках пульсировало — дар среагировал на её волнение, выдернув чужие эмоции наружу.
Раздражение било в уши глухо, как удары в бубен.
Всё нормально. Всё под контролем.
На автомате достала из внутреннего кармана капсулу, проглотила — быстро, без воды.
Стабилизатор растёкся по телу как холодный туман.
Бумаги пахли гарью.
А где-то в голове эхом всё ещё звучало:
— Спишем на всплеск. Сожгите всё.
Прошло несколько дней — и всё без изменений.
Ни куратора, ни намёка. Каждое утро — те же протоколы. Те же бумажки. То же вязкое раздражение, скребущее под рёбрами. Как будто её забыли. Элай Тарвенн? А кто это вообще?
Когда её, наконец, вызвали, она даже не поверила.
Пять дней. Почти неделя.
Просто подошёл дежурный писец и бросил:
— Оперативник Тарвенн. Капитан Оллард ждёт вас. Третий этаж, кабинет семнадцать.
И ушёл. Будто сообщил о погоде.
Отлично. я уж думала, что “ожидание куратора” — это новая форма пытки.
Поднимаясь по лестнице, Элай нервничала.Дар чувствовал это и начинал пробовать на вкус:
что за спешка у того, кто пробежал мимо?
кто в последний раз держался за эти перила, и с какой эмоцией?
Она вдохнула.
Выдохнула.
Постучала в дверь с табличкой «Кабинет 17».
Изнутри донёсся ленивый голос:
— Входите.