Оллард уже направлялся к выходу, бросил через плечо:
— Жетон не забудь. И пальто накинь. Мне потом твой насморк на документах не нужен.
Вдоль причалов тянуло сыростью и ржавчиной
У входа в ангар стоял бледный патрульный. Он попытался вытянуться в стойку, но дрожь в коленях выдавала: он всё ещё не отошёл от увиденного.
Оллард кивнул:
— Докладывайте.
— Мужчина, сорок с лишним… на крюке… то есть… внутренности… — он сглотнул, — я… извините.
Он резко развернулся и побежал за угол.
Оттуда почти сразу донеслись характерные звуки опустошения желудка.
К ним подошёл старший из патрульных, хохотнул:
— Молодой у нас. Только на карманников и драки выпускали. А тут — сразу мясорубка с полным погружением. Ничего, привыкнет.
Оллард коротко хмыкнул:
— У меня тоже свеженький. Посмотрим, чей дольше продержится.
Он повернулся к Элай:
— Ну что, ты же не заставишь меня пожалеть, что вожусь с тобой?
Прекрасно. Посвящение в оперативники через не самые свежие внутренности третьего лица.
Если не сблюю начальству на сапоги — можно будет считать день удавшимся.
Воздух внутри ангара был густым и застоявшимся.Запах уже начавшегося разложения впитывался в кожу. Сладковатый, тяжёлый, с примесью дешевого пойла, он забирался под язык и не уходил.
Тело жертвы висело под балкой.
На крюке.
Насаженное снизу.
Живот - распорот, кишки свисали лентой — до самого пола.
У ног, в липкой луже крови, валялся разорванный желудок — серый, тусклый, с рваными краями.Слишком уж… впечатляющий натюрморт.
в целом понятно, почему патрульного вывернуло. И почему заявитель решил, что это убийство.
На досках — тёмные пятна и разводы., которые уже впитались и начинали подсыхать. ОЧень живописно.
Я, может, и не проблююсь, как патрульный, но яркие сны мне это обеспечит надолго.
Спасибо, следователь Оллард. Прекрасный выбор для первого выезда. Прямо чувствуется забота.
Хотя, может, в этом и был смысл. Кидают сразу в кровавое месиво — кто остался, тот и оперативник.
Оллард осмотрелся.
— Висит сутки, может меньше.
Он отступил в сторону и махнул:
— Ну что, Тарвенн. Покажи, на что ты способен.
Элай подошла к платформе, внимательно осматривая каждый сантиметр вокруг, стараясь не влезть в какую-нибудь гадость.
Так-с. Следы — смазанные.
Нога уехала вбок. Чёткий отпечаток, потом — ничего. Шаги вокруг явно одного человека.
Грязи вокруг много. Второй человек не смог бы пройти, не оставив следов.
Ботинок немного в стороне. Шнуровка — разорвана, но не так, как бывает после борьбы. Здесь она скорее порвалась от рывка.
Так, а с чего падение-то? А, вот оно — У края чёрная тряпка, пропитанная чем-то то ли жиром, то ли маслом.
На такой и трезвый мог бы потерять равновесие.
А этот… трезвым не был.
Подошла к крюку, сжала пальцы и на выдохе косунулась.
Удивление. Не страх. Не паника.
Резкая боль.
И пустота.
Он не понял, что умер.
— Это точно не убийство, капитан. Это глупость и гравитация.
Оллард подошёл ближе, чуть склонив голову набок:
— Интересно. А почему ты решила, что ему никто не помогал?
Элай выпрямилась, уверенно ответив:
— У платформы — один след. Смазанный, не полный, как будто нога уехала вбок. Второго рядом нет.Ни под другим углом, ни в шаге, ни дальше. Только он.
Она указала на пол:
— Пыль и мусор вдоль досок — не тронуты.
Если бы здесь был кто-то ещё — подошёл, держал, толкнул — следы бы остались.
А здесь чисто. Даже ящик — не откинут, а именно опрокинут внутрь. Он задел его в падении.
Молча подошла ближе к тряпке.
Наклонилась.
— Вот. Тряпка, вся в масле. Рабочая, старая. Выглядит как мусор, но…
Она мягкая и скользкая. Я попробовала. На ней легко уехать.
А он, судя по запаху, был нетрезв. Это чувствуется даже сквозь всё остальное.
Помолчала, взглянула на крюк.
— Он упал сам, и удар пришёлся прямо в живот. Кровь пошла ровным потоком. Прямо вниз. Без боковых брызг, без неравномерных пятен.
Если бы его толкнули — кровь была бы разбрызгана по большему радиусу.
Элай сделала шаг ближе к телу, оглядела его медленно — и продолжила:
— Вот, крюк вошёл в нижнюю часть брюшной полости, немного правее центра.
Разрыв начинается с передней брюшной стенки — видно, что ткани рваные, но не разодраны снаружи.То есть проникновение было внутренним, под весом тела.
Она чуть наклонилась, указывая пальцем направление для взгляда:
— Основной разрыв — в области кишечника.
Судя по состоянию тканей— крюк прошёл через брюшину и повредил внутренние органы.
Возможно затронул печень.