Дверь генераторного отсека закрылась. Диверсант посмотрел на часы — до атаки десять минут, до взрыва основного генератора пять. Ещё остался резервный на поверхности — все, что осталось от некогда многочисленного энергетического хозяйства комплекса. Вернее сами генераторы никто не демонтировал, их попросту отключили, как и искр охранной системы. Комплекс готовился к консервации, осталось вывезти только склады.
Предатель, ибо простого диверсанта засекли бы ещё на поверхности, достал многофункциональный боевой жезл — последнее слово оружейной мысли, и решительно отправился к лифту на поверхность.
Разгильдяйство и небрежение давно проникли на этот отрезанный от окружающего мира комплекс. По штатному расписанию — через каждые сто метров должны были стоять охранники. Сегодня, только у лифта стоял полусонный часовой и делал тоже что и все часовые мира — клял начальство, назначившего его на ночную вахту; боролся со сном и мечтал научиться спать стоя… В общем — как обычно.
Бедолага, подпирающий стену, рядом с лифтом так ничего и не понял — негромкий хлопок и небольшой огненный шарик впился ему в грудь. Тело, некогда бывшее живым человеком упало на пол. Диверсант равнодушно перешагнул и вызывал лифт. Он не ведал жалости и сомнений — он, наконец, сможет отомстить.
С мягким шелестом двери открылись — путь к поверхности и отмщению открыт, карета — подана.
Пещера, слабо — освещённый пятачок перед лифтом и такой же перед контрольным постом. Остальное пространство теряется во тьме; но не мертвой тьме бункеров, построенных человеком; отнюдь — шелест мириад крыл летучих мышей; писк крыс; стрёкот, забредших с поверхности, кузнечиков и другие звуки наполняли пещеру. Но эта идиллия была нарушена — металлическая пасть разверзлась и выплюнула злобное существо, с зажатым в лапе предметом, от которого веяло смертью.
Злобный — даже предатель имеет право на имя, уверенным шагом направился к КП… Взревела серена воздушной тревоги, замигали красные лампы, Злобный бросил быстрый взгляд на часы — до атаки было ещё 6 минут. «Сволочи, проклятые сволочи»! — мелькнула мысль.
Повинуясь команде центрального искра, дверь КП начала, медленно, опускаться. Злобный, взревев, попытался проскочить — это, у него, почти получилось… Броневая переборка, опустившись, как топор палача отрубила ему ноги, ниже колен. Благодаря сильной воле и жажде мести Злобный не потерял сознания и благодаря им же сумел доползти до запасного генератора, открыть панель и вырвать кристалл накопитель. Последняя мысль перед погружением в благословенную тьму, избавительницу от боли, была: «Я отомстил»!
Бр-р-р-р, раздвоение сознания — до чего поганое ощущение, понятно, почему все следователи и прокуроры такие злобные. Становиться, пусть на время, такими тварями — отвратительно! Да еще бунтующее сознание фортели выкидывает, Злобного какого-то придумало. Зато теперь у меня есть план комплекса, пусть и не полный. Придется посидеть пару часиков над камушком, и думаю, удастся выцарапать нужную информацию.
По возвращении в лагерь Фалькон узнал, что я ухмылялся не зря. При помощи магии воды я сотворил огромную лужу и усадил в нее барда медитировать, мотивируя это тем, что настоящий боевой маг должен уметь колдовать в любых условиях. Сам же принялся потрошить найденный камешек. Через несколько часов, когда примерный план комплекса был у меня в голове, а приказы по организации засады на бумаге, я обратил внимание на своего ученика. Бард все это время мужественно терпел, пока я не сжалился и не приказал ему прекратить медитировать в позе «лягушка на болоте». После сидения в луже дела с медитацией и мыслеречью пошли на лад. Во мне умер великий педагог.
— Кто разбирается в горном деле? Шаг вперед. — Из строя вышло три человека.
— Негусто. — Я немного напряг память, вспоминая имена солдат и ту информацию, которую они изволили сообщить при вербовке. — Рядовой Кирос — ты главный в тройке, на правах самого опытного. Становитесь в конец колонны и не позволяйте никому заблудиться. Если кто-нибудь будет отставать — подгоняйте его пинками, разрешаю. — В задней шеренге послышались смешки.