Глава 10
Друг
Фалькон был буквально очарован миром Кровавых небес. Красиво и необычно, не спорю, но только первую неделю. Потом его будет тошнить от сюрреалистического сочетания ярких красок. Если мы будем живы к тому моменту. Тарег никогда не любил людей, если можно так сказать о целом мире. Тут слишком много опасностей рассчитанных именно на человека, если принять за правду написанное в Книге хаоса — этот мир был специально создан для трагедий. А пока я только и делал, что выслушивал восторженные оды барда и спасал его из очередной ловушки вроде дурманящей орхидеи. Это полу-растение — полу-животное усыпляло свои жертвы манящим запахом, и высасывала кровь с помощью подвижных корней.
А вообще Тарег сильно изменился: стал менее диким, появились приличные дороги, города нечеловеческих рас и даже людское поселение в районе портала, самых опасных хищников — уничтожили. Узнав в таверне последние слухи, я пол часа издевался над Фальконом, называя его узником правды и другими пафосными прозвищами. Среди слухов был один про некоего Безымянного и его сестру техномага. Другой такой парочки эльфов быть не могло. Выходит Солнечные — не гибли и барда продали в рабство ни за что.
Мы проследовали по местам «боевой славы» Арела I Дрэгонхарта до самого Ахмезана. Меня это путешествие очень позабавило, у дороги, какой то педант расставил гранитные стелы с выбитыми на них цифрами, обозначающими количество погибших этого горе вояки. Например: «Шестой километр — четверо погибших». Посетили мы и гробницу короля — небольшой криво сляпанный мавзолей. Строители даже не удосужились убрать потеки расплавленного камня, и как следует отполировать. Фалькон долго ругался, проклиная летописцев вообще и летописцев-жрецов в частности. Бард рассказал что эта, халабуда описана как величественная гробница.
А вот Ахмезан поразил Фалькона в самое сердце. Высокие ажурные башни, ступенчатые пирамиды с разбитыми на них садами, знаменитые эльфийские поющие фонтаны и конечно растения всех форм и видов. Единственное отличие от виденных мною раньше эльфийских городов, все здания были построены из черного обсидиана. Видимо эльфы, сменив свет на тьму, решили заодно, и изменить свои пристрастия в выборе строительного материала. Раньше они использовали молочно-белый мрамор.
В городе мне удалось моментально попасть на аудиенцию к князю пепельных эльфов, просто назвав свое человеческое имя. Я не удивлюсь, если у его секретаря имеется список имен всех, с кем Безымянный был, когда-либо дружен. Вдруг кто-нибудь да объявиться. Если этот список записать на пергамент, то рулончик получиться длинной в бесконечность. Это простые смертные меряют все годами или десятилетиями. А безымянный тысячелетиями. Он уже был стар, когда Арчибальд I Основывал Империю Феникса.
— Здравствуй брат мой Элениум. — И я отвесил изысканный церемониальный поклон.
— И ты здравствуй брат мой Реланиум. — Ответил эльф тем же, но не выдержал и расхохотался. Мы кинулись обниматься.
— Раймон, жив все-таки клыкастый оболтус! Меня до сих пор пробивает на хи-хи, когда вспоминаю, как мы разыграли того тупого графа! Подумать только, эльфийские послы Элениум и Релауниум! Жаль, ты не видел, как он подбивал клинья к баронессе фон Штос, напирая на свои связи с эльфами. Та его ославила на всю столицу, прилюдно прочитав лекцию по фармакологии. — Я засмеялся, вспомнив надутого болвана и будуар великолепной баронессы. «Эх, какое было время!»
— А ты точно тот старый хрыч, которому Лон не дал собственного имени в качестве наказания за неуместные шутки? Может ты злобный гомункулус, выращенный в тайных лабораториях культистов порядка? Почему я вижу твои уши?!
— Потому что они есть. — Безымянный потрогал свои уши, как будто хотя убедится что они на месте. — Ты про тот винный скандал? Да я все на ваш Комитет Имперской Безопасности свалил, мол опоили. — Эльф подмигнул мне, — А собственно, что мы тут стоим, пошли в мои покои, а то подданные подумают, что их обожаемый князь совсем спятил. — Мы юркнули в неприметную дверку за троном.
— Значит теперь ты хозяин богадельни? — Подкалывать друг друга мы могли часами, потому что мы очень похожи и пользуемся одним и тем же способом пережить вечность. Все бессмертные существа идут по одному из трех пути: первый — детская непосредственность, инфантильность, легкомыслие; второй — сумасшествие в той или иной форме; третий, и последний — абсолютное безразличие.