Когда Малисьерра заполучила формулу чернокнижника и применила ее на себе, она не знала, что делать дальше. Одержимая одной только идеей, колдунья осознала, насколько же пустой оказалась ее жизнь после достижения главной цели. Темная колдунья стала действовать необдуманно и хаотично. Вначале она напала на одних, затем на других. После отправилась к ночным эльфам, решив, что ей нужна армия. Действия ее были непредсказуемы, ведь Малисьерра не знала, чего хочет и что делать со всей той силой, которой она обладала.
Вступив с тобой в сражение, колдунья и не вспомнила о контракте с Хьюго и том, какие последствия он мог принести. В итоге она умерла, нарушив его — от своих же чар. Печальный и совсем не славный конец для столь запоминающейся личности.
— Очень познавательно, — бросила Биара, поняв, что рассказ призрака окончен. — Теперь будет что рассказать остальным, когда настанет мой черед делиться историями у костра. — Так ничего и не поняла? Думаешь, я рассказывал тебе все это просто так?
Биара пожала плечами, на что призрак сокрушенно покачал головой.
— Ты меня разочаровываешь все больше и больше. — Рада стараться, — язвительно отозвалась девушка. — Как же ты не видишь столь очевидных вещей: твоя судьба похожа на ту, что была у Малисьерры!
Биара разразилась безудержным смехом.
— Это в каком же месте, мудрец? Спешу тебя разочаровать, но ни матери-путешественницы, ни безответственного отца у меня не было. Равно как и дурацкого имени, травли сверстников и стремления стать друидессой, или кем там еще она хотела быть? — Посмотри на все более глобально, — терпеливо продолжил гнуть свое Оривиан. — Каким было главное стремление колдуньи? — Доказать всем, что она лучше их? Увы, старик, я не интересуюсь подобным. — Неужели?.. — мудрец поднял призрачную бровь. — Тогда отчего же ты прогнала своего драконьего защитничка? — Потому что хотела испытать собственные силы и освободить его от всяческого чувства вины и задолженности! Я не хочу, чтобы мне помогали только из этих побуждений. — Скажи это подруге-гномихе, — кашлянул в кулак Оривиан. Биара смерила его уничтожающим взглядом. — Мне вот кажется, что ты всего-навсего затаила на дракона обиду за некоторые слова, что могли тебя задеть за живое. Например о том, что ты зазнаешься и сильно переоцениваешь свои способности. И возможно — только возможно — на самом деле ты оттолкнула его лишь затем, чтобы доказать, как справишься сама, без его помощи. Ну как, находишь отклик? — Ни малейшего, — буркнула Биара, хоть внутри нее пробежал холодок. Она припомнила сказанные Хьюго слова: «Как видишь, я и без тебя здесь отлично справляюсь!» — Ты ведь знал все это время, не так ли?.. — отозвалась наконец девушка. — О чем? — Обо всем этом: о моем прошлом, о способностях управлять пламенем. О контракте, заключенном между Хьюго и Малисьеррой. О испытаниях, через которые мне предстоит пройти. О демоне, в конце-то концов. — Тут ты совершенно неправа, — покачал головой Оривиан. — Единственное, что я знал, а точнее, что чувствовал, так это некую силу, дремлющую в глубине твоей души. Тогда я не мог с уверенностью сказать, что это было как-то связано с древними. Единственное знание, открывшееся мне, это пламя, пылающее очень глубоко в твоем сердце. Я не знал, но чувствовал, как судьба твоя неразрывно будет связана с этой стихией. — Ну а контракт? Почему ты не рассказал мне о нем? — А это что-то изменило бы? Пятнадцатилетняя девочка не была готова к такому повороту событий. Как бы маленькая Ная отнеслась к тому, что близкий друг и защитник своими действиями неумышленно толкнул ее в объятия Судьбы? — Я бы… — она отвернулась, — пожалуй, разозлилась.
Оривиан пожал плечами с выражением лица «я же говорил».
— Может, ты еще и будущее видишь? — внезапно осенило Биару. — И быть может знаешь: выживет ли Борзая?.. — она с надеждой взглянула на призрака. — Плевать на то, какое будущее уготовано мне, скажи только: стоит ли надеяться на ее выздоровление? Пожалуйста!
Мудрец грустно посмотрел на молящий взгляд девушки.
— Увы, мне не суждено видеть того, что еще не известно никому. Нет никакой Судьбы, девочка, запомни раз и навсегда. Никто не знает, выживешь ты или нет, и будет ли Кириан сопровождать тебя в дальнейшем. Такого понятия, как «будущее», в этом мире не существует — есть лишь настоящее. — Но как же тогда твое предсказание о пламени?! — парировала Биара. — Откуда ты мог знать об этом, раз будущего не существовало? — Я уже сказал тебе ранее, что это было не предсказание, а наставление. Огонь я увидел в твоей душе, а вовсе не прочел в судьбе, якобы тебе уготованной. Смирись с тем, что никто ничего за тебя не решит и решать не будет.
Биара спрятала лицо в ладонях, чувствуя, как ее снова охватывает отчаяние. До безумия хотелось плакать, но слезы все никак не появлялись.
— Что, если я попросту останусь в Незрячей Долине навсегда — терялись ведь здесь люди? — прошептала она, сквозь пальцы глядя на серую землю под ногами. — Ты не нравишься ей, а потому Долина не станет укрывать и дольше необходимого терпеть твое присутствие. Посему советую собрать остатки самообладания и пойти наконец искать то, за чем ты сюда явилась. — Не скажу, что твой визит мне сильно помог… — Я здесь не затем, чтобы тебе помогать, — жестко отрезал Оривиан. — Собери остатки воли в кулак, девочка, и начни наконец бороться за себя, как и подобает Биаре Лорафим, наследнице древних!
[1] Как уже упоминалось ранее, в эльфийском языке нет определения цвета как такового, а потому используется общепринятые ассоциации. Для эльфов очевидно, что имя «Малисьерра» значит не «лунная полынь», а «серебряная».
====== Шторм ======
Огромный храм отозвался оглушающим эхо, которому мог позавидовать даже тронный зал Северных Врат, лежащий внутри горы. Древнее святилище было столь огромно, что Биара чувствовала себя незначительной песчинкой среди исполинских колонн и полуразрушенных пьедесталов. На потолке и над некоторыми возвышенностями угадывались черты лиц необычных существ, однако камень оказался так сильно истерт, что было трудно предполагать о их вероятной внешности. По сторонам у каждого пьедестала стояли алтари, весьма схожие с жертвенными. Вокруг витал запах каменной крошки и, хотя храм почти что не имел никакого выхода наружу, воздух здесь был на удивление свежий, что неимоверно удивляло каждого гостя, посетившего древние руины.
Изредка могло почудиться, будто вдоль здания проходит дрожь, вызванная странными вибрациями. Вполне очевидно, что их здесь быть не могло, а странные ощущения — не более, чем совместный плод фантазии и воображения. По крайней мере, так убеждал себя каждый, кому чудилось подобное.
Биара стала четко по центру храма, до боли в шее задирая голову наверх, не в силах оторваться от призрачных лиц статуй, в которых отдаленно угадывались чьи-то фигуры. Все они были неимоверно огромны, как и остальные руины Незрячей Долины.
«Интересно, почему некроманты предполагают, что здесь был храм божества, связанного со смертью?» — думала девушка. «Как по мне, это больше похоже на пантеон богов — слишком много места на одно-единственное божество. И совершенно никаких ассоциаций, связанных со смертью. Здесь жутко, не поспоришь, но смерть? Как-то чересчур».
Она прошла немного вперед, пытливо всматриваясь в треугольные алтари. Приблизившись к одному из них, после минуты колебаний, Биара положила ладонь на зыбкий барельеф из рунических символов, определенно не принадлежавших к живым языкам Дауэрта. Едва пальцы коснулись камня, как со всех сторон в нее ударило тяжелым гудением, издаваемым самим храмом. Биаре показалось, что пространство вокруг сдавливает ее низким звуком, но не успела она вскрикнуть, как все прекратилось. Девушка тревожно оглянулась, одернув руку, но руины лежали в блаженном спокойствии, словно ничего и не произошло. Она нервно сглотнула, но дотрагиваться до камня более не стала.
— Храм узнает отголоски своих творцов.
Биара резко обернулась в сторону голоса, что раздался с вершины пьедестала, стоявшего дальше остальных от входной арки. На нем угадывались очертания человеческой фигуры. Любопытство пересилило страх, а потому вместо того, чтобы бежать без оглядки, девушка приблизилась, желая рассмотреть говорившего — вдруг, это был один из пресловутых «древних»? Фигура, однако, предпочла не дожидаться ее, и одним грациозным движением спрыгнула вниз, вальяжно рассевшись на поваленной колонне. Темно-синяя мантия, тонкая сабля и россыпь серебряных звезд на рукавах.