Ингрид тоже зря времени не теряла. Покрепче ухватив рукоять секиры, она подбежала к пытающемуся подняться Нуусакхану, с размахом опустив на него оружие. Лезвие вошло в тело демона с тем глухим звуком, с которым топор погружается в древесину.
На несколько мгновений все погрузилось в тишину, нарушаемую шипением пламени, которое Биара и не думала останавливать. Ингрид с недовольным вскриком отскочила, не успев вытащить оружие, так как лужица лавы лизнула ее подбитые железной окантовкой сапоги. Демона не было видно под темной коркой. Биара с гномихой неуверенно переглянулись.
И тут раздался вопль. Он не походил на крик ни одного живого существа: скрежещущий визг виверн и громогласный рев драконов, которые доводилось слышать Биаре, даже близко не стояли с этим звуком. Обе девушки болезненно скривились, зажав уши — столь невыносимым был вопль, раздававшийся из-под корки лавы. Будто тысяча мертвецов в один миг решили застонать, вложив в свой возглас всю боль, что принесла им жизнь, и страдания, преподнесенные предсмертными муками.
По черной корке прошли толстые трещины, пульсирующие бледным свечением. Вначале наружу пробилась рука с неестественно угловатыми пальцами и длинными ногтями, а следом и сам демон. Весь он был черным от копоти: от сюртука исходил густой дым, а секира продолжала торчать в нем. Теперь было видно, что удар Ингрид пришелся справа, застряв в ребрах. Хоть демон и был темнее ночи, его безумные глаза сверкали с еще большей неистовостью, словно желая одним взглядом прикончить все живое поблизости.
Не раздумывая, Биара отвела руку для нового удара, намереваясь выстрелить мощнейшим огненным шаром, на который только была способна, но Нуусакхан опередил ее. В нее полетела широкая дугообразная волна, от которой невозможно было увернуться, отбросив девушку к груде камней неподалеку от уже не шевелившегося Дэвероу. Мелкие каменные осколки больно впились в кожу, оставив на память россыпь синяков и царапин. Теперь ко всему прибавилась еще и навязчивая боль внизу живота. Казалось, будто неровный шрам превратился в открытую рану, что жгла изнутри. Судорожно обернувшись, Биара застала картину, которая после будет преследовать ее до конца жизни.
Ингрид замерла в боевой стойке с небольшим топориком в руках, готовая обороняться и уворачиваться, однако на этот раз атака Нуусакхана была иной. В храме задребезжал нечеловеческий голос, произносящий слова на мертвом языке. Демон вознес обе руки вверх, направляя заклинание к остроконечному куполу. Две бледно-голубые молнии сорвались с кончиков его пальцев, устремившись ввысь. Едва они коснулись купола, раздался оглушающий рокот. Вниз посыпалась каменная крошка вперемешку с осколками и глыбами побольше. Один из выступов у самого потолка задрожал, а следом полетел вниз — просто на то место, где стояла Ингрид. В следующий миг они оба были погребены под завалом обломков, а сверху, из небольшой дыры в куполе, стал проникать бледный, приглушенный тучами свет.
В дребезжащих лучах плясали крохотные пылинки. Сражаясь с сильнейшим приступом судорог, Биара подползла к новообразовавшемуся кургану, не заботясь о ладонях и коленях, что стирались в кровь от соприкосновения с острыми, подобно стеклу, осколками. Она попыталась подняться, но тело упрямо не желало идти на уступки. Среди обломков девушка заметила бледное пятнышко. Подползя ближе, она почувствовала, словно кто-то разрывает ее внутренности на части. Перед ней лежала небольшая ладонь, принадлежащая не иначе, как Ингрид. Дрожащими пальцами Биара дотронулась до бледной руки: та была едва теплой. Горячие слезы больно обожгли израненные щеки.
То был еще не конец.
Груда камней содрогнулась. Обломки зашевелились и стали осыпаться по мере того, как из-под них кто-то поднимался. Свет, что проникал в зал из образовавшийся дыры, осветил ненавистное лицо демона, который победоносно скалился, выбираясь наверх. Один из осколков рассек половину его лица, обнажая часть черепа и пустую глазницу, а кожа свисала лоскутами, из-за чего рот стал похож на разорванную рану, из которой поблескивали заостренные зубы. Вместо крови стекало вязкое черное вещество. Возвысившись на вершине кургана, демон посмотрел единственным оставшимся глазом на съеженную внизу Биару.
— Жива еще, — довольно поскрипел он.
По крайней мере, ей показалось, что именно это он хотел сказать — было почти невозможно определить те звуки, что исторгались из его разодранной глотки, не говоря уж о совершенно недееспособном рте, от которого остался оскал из голых зубов. Свисающая кожа отвратительно хлюпала, когда Нуусакхан делал резкие движения. Секира Ингрид по-прежнему торчала в его ребрах.
Недовольно шипя, демон взялся обеими руками за рукоять и с сухим треском вынул оружие из себя. На месте раны зияла черная пропасть, пронизанная пульсирующими фиолетовыми прожилками. Никакого намека на ребра, кости или внутренности. Даже подобия крови не было: лезвие отброшенной в сторону секиры оказалось сухим.
— У меня есть кое-что для тебя, — изрек остатками связок Нуусакхан, бросив Биаре то, что ранее сжимал в одной из ладоней. — Считай это скромным сувениром.
Недалеко от нее звякнула тоненькая цепочка с крохотным сапфиром. И тут вдруг, совсем рядом, на каменные обломки упало кое-что еще. Биара бросила быстрый взгляд на демона. Ей достаточно было секундного блеска, чтобы понять, что именно ненароком выронил Нуусакхан.
— Стой!!! — прохрипел он, рванувшись к ней, но на этот раз Биара оказалась проворней.
Притянув к себе Ув’ям ревор, она раскрыла брошь и проколола палец острием.
Лапа Фальдугала заскользила вдоль скалы, а когти с противным скрежетом впились в рассыпчатую породу.
— Долго мне еще тебя ждать? — недовольно поинтересовался он. — Летим скорей из этого гиблого места! — Да, сейчас, — отстраненно ответил Хьюго, не отрывая взгляда от серого пятнышка на горизонте, обозначавшего Майсаро.
Мысли его были полностью объяты Биарой и тому, как прошла их последняя встреча. Он никак не мог выбросить ее из головы, не мог перестать думать о том, как она изменилась. Вначале эта перемена удивила его, а затем испугала. Биара будто бы разом превратилась в другого, чужого человека.
— Просто… я не могу, не понимаю… Не стоило оставлять ее там. Она уже и так достаточно настрадалась от этого демона, все его удары так сильно отразились на ней… — Мы уже это обсуждали, — тяжело вздохнул Фальдугал, приближаясь к нему. — Силой ты не смеешь навязывать ей свою помощь.
Хьюго не ответил, болезненно всматриваясь вдаль.
— Тебе не холодно? — проворчал его приятель. — В этой человеческой оболочке ты словно голый — ни мяса, ни чешуи. Должно быть, столь сильный ветер пробирает тебя до костей. Мне, знаешь ли, крайне некомфортно находиться здесь — я не приспособлен к скалам. Не хватало еще, чтоб этот проклятый ветер сдул меня в пропасть подобно какой-то букашке! Ты не представляешь, насколько здесь сложно стоять будучи дра… — Фальдугал запнулся, всем телом напрягшись.
Услышав, что его друг замолчал, Хьюго обернулся.
— Ты тоже это чувствуешь?
Он принял облик дракона, напряженно застыв. Некоторое время Хьюго ничего не понимал, но следом смог уловить то, что смутило Фальдугала.
— Невероятно сильный всплеск энергии, которой уже давно не было в этих землях, — констатировал он. — Исходит прямиком из Долины.
Хьюго в тот же миг сорвался, со всех сил взмахивая крыльями и стремглав несясь в сторону храма. Зеленый дракон спешно полетел за ним: что-то подсказывало ему, что вовремя они не успеют.
Комментарий к Шторм Следующая выкладка будет завершающей, кстати :^)
====== Осколки ======
Едва ее кровь оказалась на кончике острия, все вокруг завибрировало: мир налился яркими красками, а время остановилось. В сознании что-то зашевелилось, новая сущность дотронулась до нее своими неосязаемыми пальцами. Вначале девушке показалось, что это «нечто» внимательно изучает ее разум. Следом кровь Биары вскипела в жилах, заставляя и без того изможденное тело извиваться в болезненных спазмах. После наступила глухая тьма, а вместе с ней исчезла всякая чувствительность и восприятие реальности. Сознание Биары поместили в холодную черную комнату, сотканную из самого мрака.