Корвин взглянул на него исподлобья, но на этот раз предпочел смолчать.
[1] Уважительное обращение к дракону на эльфийском.
====== Наследие древних ======
— Они точно вернут нам ездовых животных? — никак не могла успокоиться Ингрид. Эта обычно суровая, подобно стали, гномиха смотрела на эльфийского отшельника столь несчастно, будто все ее будущее сейчас зависело именно от его ответа. — Если сам верховный друид пообещал, значит, так и будет, — попытался утешить Алькир. — Мы, эльфы, хоть и пускаем пыль в глаза пренебрежением, однако своего слова всегда стараемся придерживаться. Ныне честь является более звонкой монетой, нежели золото или хрусталь. — Знаешь, твои собратья не очень тепло о тебе отзывались, — встряла Биара. — Похоже, я начинаю понимать причину. — Я долго проработал бок о бок с людьми, и еще дольше с эльфами. Теперь я отшельник и не желаю более иметь дел ни с кем из них, — просто ответил Алькир.
Он вел их вдоль небольшой аккуратно протоптанной дорожки, петляющей в лесу, пока они не вышли к дому, выложенному из крупных камней. Сбоку от него располагался небольшой огород, огражденный заборчиком из переплетенной лозы. Также неподалеку росло несколько фруктовых деревьев: одно с яблоками, а второе с плодами, смахивающими на темно-синие груши.
— Вы, наверное, голодны, — сказал Алькир, обращаясь будто бы сам к себе. Он схватил корзинку, что валялась неподалеку, следом за чем отправился в огород. — Слушай, Алькир, — Биара выглянула с обратной стороны ограждения, не желая заходить внутрь и топтать грядки. Эльф сидел на корточках, собирая в корзину что-то, напоминающее картошку. — Меня прислал к тебе Нулгорей.
На мгновение лицо отшельника отразило смятение.
— Странно… — только и сказал он, не отрываясь от своего занятия. — Ты слышал о появлении демона Нуусакхана в Сивилии и убийстве короля?
Алькир согласно кивнул. Встав, он направился к деревьям, отчего Биаре пришлось ждать, пока эльф выйдет из огорода. Ингрид с Дэвероу тем временем устроились на скамейке у входа в дом. Рысь убежала в лес на охоту.
— Твои спутники знают всю правду? — негромко полюбопытствовал Алькир, срывая яблоки.
Биара отрицательно покачала головой.
— Должны ли они знать подробности?
Девушка мельком взглянула на отдыхающих друзей.
— Нет, — на выдохе проговорила она, стыдливо отвернувшись. — Тогда поговорим на рассвете, — подытожил Алькир, переключаясь на синие груши. — Вы измучены радушным «гостеприимством» моих собратьев, не так ли? Наверняка еще и прибыли в лес без официальной делегации?
Биара пристыжено кивнула.
— Если бы я только знала, что эльфы так ревностно относятся к своим границам… Но и идти в посольство мне не хотелось, следовало оставить как можно меньше сведений о себе. — Вы правильно поступили, — внезапно сказал Алькир. — Мои братья не всегда были столь категоричны к тем, кто странствует по Нивнелу. После проступков Малисьерры их слава оказалась омрачена, а сердца ожесточились. Ее имя еще долго будет порочить весь эльфийский род — если не в глазах остального мира, то наверняка в их собственных. Ну а тот, у кого задета честь, начинает быть груб с окружающими. Эльфы так заигрались в собственное благородство, что уже не различают черту между ним и обыкновенным пренебрежением по отношению к другим народам. — Представляю, как перекосилось бы лицо Сонварикса, услышь он твои слова, — усмехнулась Биара. — Оно и перекосилось, — серьезно отозвался Алькир. — От людей я обучился прекрасному навыку говорить все как на духу, не играя в притворство. С тех пор моя жизнь переменилась, правда, в лучшую сторону или худшую — я еще не смог понять, — после этих слов эльф наконец перестал нещадно обрывать синие груши, коих была уже большая часть среди всего прочего, что находилось в корзине.
Отшельник зашел в дом, жестом пригласив за собой Биару и ее друзей. Внутри хижина оказалась донельзя уютной и чем-то сильно напоминала деревенские дома: небольшой камин с котелком, над ним прибита пара деревянных полок с продовольствием, на нитках подвешены засушенные травы и чеснок. Поодаль находился стол с двумя скамьями, чуть дальше гостевая комната, оборудованная креслом, соломенным диваном и тремя стеллажами для книг. Наверх вела деревянная, крепко сколоченная приставная лестница. Ингрид с Дэвероу расположились в гостиной и, получив разрешение осмотреть книги, тут же принялись с интересом изучать содержимое библиотеки отшельника. Биара же расположилась у камина рядом с ним: эльф сразу взялся за готовку.
— Быть может, помочь тебе с приготовлением ужина? — предложила она.
Алькир ее вопрос проигнорировал. Подняв один палец к верху, он тихо нашептал заклинание. Биара не обнаружила совершенно никакого эффекта.
— Теперь мы можем говорить, не боясь быть услышанными, — пояснил эльф. — Расскажи мне все от и до, а также почему в конечном итоге ты решила прийти именно ко мне.
И Биара начала свое повествование. Она говорила о первом путешествии и о Малисьерре, о реинкарнации и пути в Сивилию. В подробностях пересказала встречу с демоном и свой нелегкий путь сюда. Когда она закончила, Алькир долго молчал. Еда была почти готова, а Дэвероу с Ингрид как ни в чем не бывало продолжали рассматривать книги. Наконец отшельник заговорил:
— Раз все так, как говоришь, ты не можешь долго оставаться здесь. Наибольшее — один день.
От удивления у Биары перехватило дыхание.
— То есть как это: один день? — переспросила она, все еще не веря услышанному. — Ты не будешь меня обучать?! — Никто и не говорил об обучении. Я не ориентируюсь в антимагии, чтоб хоть чему-то тебя научить. Секретом того, как одолеть демона, тоже не располагаю. Единственное, что могу предложить — мои знания, полученные спустя долгие годы исследований. — Н-но как же… Нулгорей сказал, ты сможешь мне помочь… — с запинкой, едва ли не плача пролепетала девушка. Ей казалось, что все надежды на спасение разом отобрали и сожгли, превратив в горький пепел.
Алькир тяжело вздохнул. Закончив накладывать на огромное деревянное блюдо рагу из собранной ранее картошки, засоленного мяса и трав, он впервые посмотрел ей в глаза, позволив рассмотреть свое лицо. Эльф обладал резкими чертами, но больше всего привлекал внимание его вытянутый, невероятно острый подбородок. До сих пор Биара не знала, что такие вообще могут существовать. Голубые глаза отнюдь не смягчали образ, добавляя отчужденности к и без того отталкивающей внешности отшельника. Все это очень не вязалось с его тихим, мягким голосом.
— Нулгорей не соврал: я могу тебе помочь — своими знаниями. Так уж вышло, что я располагаю некоторыми сведениями о том, где ты можешь попробовать укрыться от демона, однако об этом поговорим на рассвете. Сейчас я сниму заклинание, и мы отужинаем, после чего ты и твои друзья отправитесь отдыхать. Утром я разбужу тебя раньше остальных, так что нам никто не будет мешать. Теперь помоги мне и выложи фрукты, вот сюда, — с этими словами он протянул ей глиняную миску, второй рукой указав на корзинку с оставшимися в ней яблоками и синими грушами.
Биара покорно исполнила указание, продолжая чувствовать пустоту в душе от обманутых ожиданий. Последние слова Алькира хоть и вернули ей веру, но не смогли залатать дыру от надежд, которые навеки исчезли, как только он сказал, что не сможет ей особо ничем помочь. В самых смелых мечтах Биара предполагала, что Алькир телепортирует ее в один из миров, в котором демон ее не достанет — не зря ведь Нулгорей упомянул, что отшельник специализировался на путешествиях между мирами?
Сев за стол со всеми, она почувствовала, насколько же сильно была голодна. За весь день они скудно перекусили сушеными фруктами на завтрак, после чего эльфы спешили доставить их в Аривия-лону. На столе красовалось огромное блюдо со вкусно пахнущим рагу, миска фруктов, четыре деревянных кубка и глиняный кувшин. Налив себе его содержимое, девушка принюхалась. У питья был легкий ягодный аромат. На вкус это оказалась свежая вода с привкусом кислой черники.
Справа от нее расположились Ингрид с Дэвероу. Гномиха не церемонясь отсыпала себе щедрую порцию рагу, не притронувшись к фруктам. Рейнджер сделал с точностью наоборот, набрав яблок и груш, но ограничившись очень маленькой порцией основного блюда. Биара решила выбрать золотую середину, набрав себе поровну и того, и другого. Алькир взялся за пищу лишь когда гости наполнили свои тарелки.