–Потерпи, – попросила я, – возможно, будет больно.
–Нет…– он был слаб, но всё-таки смог задержать мою руку.
–Слушай, ну не будь ты трухлом! Соберись, тряпка! – я злилась. Его тут спасаешь, помогаешь снять боль, остановить кровь, а он ещё сопротивляется.
–Ты же хотела меня убить, – рука его ослабла, и я, не церемонясь, капнула из флакона ему на царапины и нос. Кожа запузырилась, сразу же розовея и заживая. По его стону поняла – яблоко было отверделое.
Но это не было уже важно. Я была права и моя мысль меня не подвела – он провоцировал меня на приход сюда и дальнейшим разговором, надеясь на то, что я, обещавшая его убить однажды, не сдержусь и убью. Когда не получилось – напал сам. Потому и не сработал «чемодан для истерички» – его нападение не было продиктовано истерикой или нервами, это был расчёт, холодный расчёт.
Он хотел умереть, не жить больше в чувстве вины. Хотел уйти, хотел, чтобы я убила его в гневе.
Вот только не дождёшься, Ричард! Я ведьма, дитя природы. А природа изменчива. Я жалею тебя, спасаю тебя и ненавижу. Но не убью. Нет, убью, конечно, но не сейчас. Сейчас я помогаю тебе.
–Убей! – он сел, тряхнул головой, отпихнул мою руку, попытался сплести заклинание, но я ударила его по только что излеченному носу.
–Могу повторить, – спокойно ответила я. Злости не было. – Ричард, ты не беси меня – я и без того злая. Но не убью. Не добьешься. Я хочу, чтобы ты жил. Чтобы каждый день, что тебе ещё остался, ты помнил о том, что бросил свою дочь в Сером Доме. Чтобы тебя жгло. Чтобы мучило.
Это страшнее. Умереть может каждый, а вот жить, мучаясь совестью, а он будет мучиться, иначе не провоцировал бы меня на его убийство.
–Ну, – я поднялась, отряхивая прожженный, заляпанный грязью и землёй плащ, – или ищи своих врагов. Или сам…того. Тут ты свободен. Но на меня ты этого не возложишь. Не я, нет.
–Магрит, я не могу так жить, – он не делал попытки подняться, – Илди…она утопилась.
–Ты же сказал другое?
–Утопилась, – повторил Ричард, – это была её идея. Я винил её, мы страшно разругались. Она сказала, что мы должны подумать о том, как быть дальше. сказала, ей надо подумать. Она пошла к озеру. Она всегда туда ходила.
«Уже думала…» – мелькнуло в сознании. Я представила истеричную Илди, попыталась представить груз, который она несла, сначала надеясь на чудо, потом боясь правды. Представила чёрную гладь озера, и её – молодую ещё, хрупкую ведьму, которая готовилась сойти в холодную воду.
Смерть в воде – страшная смерть, особенно для ведьмы. Вода – стихия, но не любит нас. Мы всё ближе к земле, а вода обижается. Есть среди нас поверье – ведьма, что в воде умерла, покоя не достигнет.
Знала ли это Илди? Знала, как и любая ведьма. Но пошла – было ли то ещё одним самонаказанием?
–Она не смогла. И я не смогу, – продолжил Ричард. – Я не знал как…она оказалась храбрее. А я всегда был трусом.
–Потому Каталину в Серый Дом, а на меня участь убийцы? – я хмыкнула. – Ты жалок, Ричард, правда. Я надеюсь, что это временно, надеюсь, что ты очнёшься и сделаешь так как надо.
–Кому? кому что надо?
–Кому-нибудь, – я пожала плечами. Странное дело – мне стало легко, в моей собственной голове прояснилось. – Кому-нибудь, Ричард!
Я отошла от него, ещё раз отряхнула плащ. Можно было бы покрыть его мороком, придавая иллюзию прежнего вида, но я не стала. Плащ что рана. А я ранена. Но не убита. И не убила.
–Куда ты? – он поднялся позади меня. – Куда?.. Магрит!
–Ты можешь жить как угодно. Можешь страдать. Можешь искать смерти от чужих рук, но она не виновата, – я не обернулась на него, я уже входила в подавшиеся мне врата.
***
–Вы бы хоть убрали за собой, – маг, встретивший меня, покачал головой с укоризной. – А то развели…
Он махнул рукой в сторону окна. Отсюда хорошо было видно место недавней битвы. Ричард ещё стоял там, глядя в окна, пытаясь найти меня, а может и не меня. Жалкий, потрепанный вид. Что ж, злости во мне больше не было. Он сам виноват – он не оставил мне даже злости.
А без злости ведьме туго!
–Это была небольшая перепалка, господин Флавий, – я изобразила улыбку. – Не сошлись в обсуждении политического курса.
–Бывает, – согласился Флавий, – но всё же, это удивительно. Девочку поместили сюда родители, отец, насколько мне известно. А теперь вы хотите её забрать?
Не шути, Магрит, не шути…
–А она моя внебрачная дочь! – выпалила я откровенную дрянь.
Магрит, ты идиотка!
Флавий аж поперхнулся, затем взглянул на меня и вежливо спросил:
–В вас что, попали заклятьем?
–Простите, – я мысленно выругала себя. – Простите, пожалуйста, я просто волнуюсь. Но вообще не вижу проблемы. Я знаю, что для вас неприкаянные – это источник дохода.