Из первого пепла
(*)
–Это не перспия, Ричард, – теперь и я могла в этом убедиться. Бедная Каталина на саму себя уже не походила, и спутать изначально симптомы было легко, но мадам Франческа вовремя меня вразумила, и сейчас я видела, что у девочки отсутствует синева в уголках губ, так характерная для перспии…
Странно, что целители не обратили на это внимание. С Ричарда спроса нет – он услышал о страшном диагнозе для своей дочери и потерян.
Перспия – это конец. Это страшно. Это смерть для любого мага и любой ведьмы. Самое худшее в ней то, что никто не может до сих пор определить её появление или остановить её – это всё равно, что латать воздушный шарик, вроде бы вы заклеили дырочку в одном месте, а из другого уже пошёл воздух. Только вместо шарика жизнь, а вместо воздуха – сила. И будь проклят день, когда перспия обнаруживает себя среди твоих близких, особенно, если проявляется вдруг в твоём ребёнке. Продлить жизнь можно, но отдавая свои силы, да и жизнь ли это?
Впрочем, мне легко рассуждать – у меня нет близких. Вернее – они где-то есть, где-то живут, но им нет до меня дела, а мне до них. Так повелось давно.
–Тогда что это? – я думала, что Ричард психанёт, начнёт ехидствовать и вспоминать что я вообще не целитель, а во всех целительских науках Академии проходила на уровне молитв, удачных списываний и покровительству профессора Карлини.
Но он остался спокоен. Это спокойствие дала ему усталость. Сейчас он выглядел едва ли ярче, чем его уходящая дочь. Та же серость, те же круги под глазами… говорят, что перспия отнимает жизнь не только у тех, кто ею болен, но и всей семьи – кто будет сносить муки своего близкого, не делая ни одной попытки помочь?
–Не знаю, но не перспия. Силы уходят – я вижу, но это не она. Да и мадам Франческа сказала, что все случаи перспии тщательно фиксируются целителями.
–Целители сказали мне что это перспия, – напомнил Ричард. Стоять ему было уже тяжело, и он опустился в кресло. Против воли я испытала жалость…не к его дочери, нет, её я не знала – только мельком и то недолгое время, что она училась у меня, а к Ричарду. У нас с ним долгие годы было приятельство, почти что дружба, а потом я всё порушила. Вернее, мы оба порушили. Маги должны держаться друг друга, а я не сдержалась, сглупила, Ричард из-за меня получил наказание, потом отомстил мне, а я поклялась отомстить ему.
Всё запуталось, слишком запуталось. И пока я зализывала раны, лишённая своего агентства, которое было мне и домом, и работой, пока теряла Габи – неприкаянную, рождённую в мире магии, но магии этой не имеющей, пока искала способ…
Словом, Ричард сам нашёл меня. Он знал мой характер и попросил новое соглашение: я отомщу ему, я убью его, но тогда, когда он сам попросит, а до тех пор он мне поможет восстановить всё, что сам же отнял.
Ну или почти всё. Габи уже не вернётся. Но это не его вина, а моя. Это я не подумала о том, что неприкаянная слабая девушка – узница двух миров, закончит печально.
Тогда я не поняла, почему Ричард попросил о новом соглашении, с чего вдруг искал отсрочки, а теперь я знаю – его дочь умирает и он пытался сделать всё, чтобы отдалить её от исхода. Он отдавал ей все силы, какие только мог, и боялся, что я вмешаюсь и вломлю ему своей местью…
Вот только это не та болезнь.
–Да что ты её слушаешь, Ричард? – Илди подала голос из другого кресла. Она была слабее Ричарда, и от того позволила мне войти в дом. Истеричная особа, какой я её помнила, сейчас была слаба и сговорчива. Ну почти сговорчива. Да и рассчитывать ей было не на кого. – Выгони её…
Ведьма, конечно, ведьме соратница, но никогда не подруга. Я проигнорировала её слова, даже в сторону её не взглянула – недосуг мне вступать в перепалки.
–Все случаи перспии фиксируются целителями, – я упорствовала. – Целители сказали тебе, что у твоей дочери перспия, но не внесли её в список случаев?
–Если тебе это сказала Франческа, то старая дура может просто не знать новых данных, – вот это уже было больше похоже на Ричарда. Он не искал причину своей неправоты, он искал объяснение, почему другие не могут быть правы.
–Во-первых, она не дура, – за Франческу мне стало обидно. Да, она преподавала и преподавала жёстко ещё когда я сама училась в Академии, а сейчас мы были коллегами и я всё равно её опасалась, но она всегда была профессионалом! – Дура здесь скорее я, потому что пришла в попытке тебе помочь, а ты здесь разводишь…
Я махнула рукой – чего я на него накинулась? У человека горе. У него дочь с истеричкой, и эта дочь умирает, а сам он нажил врага в моём лице и я своё всё равно однажды возьму.
–Короче, она может и не знает новых данных, но я до тебя сама к ним заглянула, – я свернула разговор в мирное русло, прекратив защищать мадам Франческу, – и вот тебе новость – перспии у твоей дочери не зарегистрировано.