Глаза у Ричарда стали осмысленнее. Похоже, он понял суть моих слов и это его ободрило.
–Да заткнись ты! – прошелестела Илди, – нашлась тоже…
Я снова её проигнорировала. Я понимала – она мать. Да, у неё не сложилось с Ричардом, но у неё была дочь, и эту дочь она любила. И теперь девочка угасала, а какая-то мутная ведьма Магрит несла ересь о том, что это вообще не та болезнь.
И это в те часы, когда Илди пыталась найти смирение перед неизбежным.
–Они бы внесли её в список, – я настаивала. – Ричард, ты же знаешь этих бюрократов!
Он медленно кивнул, не поднимаясь из кресла, и крепко задумался – он тоже знал этих бюрократов-целителей и понимал, что такие варианты как «забыли внести» или «не стали вносить» в список пострадавших от перспии – не существует. Знал он и то, что целители наши никому не подвластны – никому не отчитываются.
Кто их проверит?
А Ричард с Илди явно не стали бы проверять списки в тот день, когда их мир начал распадаться на части из-за болезни их дочери. Не до того. Да и левые бы тоже не полезли – никто потехи ради или любопытства не полезет смотреть списки, даже подумать о таких болезнях страшно. Франческа их проверяет на предмет консультаций, а я проверила ради Ричарда, а так, не думаю, что за последний год их трогал кто-то ещё.
–Ну и что это…– Илди подала голос, похоже, она понемногу смирилась с моим присутствием и моими словами, – что это значит?
–Значит, они скрыли правду, или вовсе не знают её, – сказала я и почувствовала, как холодею. А если правда скрыта, не может ли она оказаться ещё хуже, чем эта болезнь? Может быть не стоило мне давать им надежду? Может стоило выяснить прежде самой?
А ещё лучше – не стоило мне в это лезть! Магрит, когда ты сначала будешь думать, а потом только действовать? Что за тяга осчастливить непонятной надеждой, да даже не надеждой, а её тенью? Вот знала бы ты что-то наверняка, тогда ещё ясно, тогда благородно. А так? Не худшая ли это пытка надеждой?
–Это имеет смысл, – но поздно, Ричард уже поднимался из кресла. – Знаешь, это правда звучит странно. Я направлюсь в башню Целителей, спрошу как оно на деле.
Его голос звучал тихо, но я услышала в нём страшную надежду и мысленно отвесила себе пощёчину – молодец, Магрит, ты совершила очередное идиотство.
–Я с тобой, – сказала Илди, но подняться не смогла.
–Лучше я с тобой, – пришлось ориентироваться на ходу. – Ты лучше пригляди за девочкой. Вот.
Я вообще много чего успеваю сделать, когда во мне кипит неуёмная жажда действия. Вот и сегодня я уже достала с утра мадам Франчески, перекроила расписание уроков с профессором Орвуро, и к профессору Карлини за содействием вломилась. Первая смотрела на меня со снисхождением, второй хмурился, зато Карлини не удивлялся уже ничему и просто выдал мне нужное.
–Это запас сил, – объяснила я, извлекая тонкий узкий флакон из кармана. – Будет хуже – просто влей его содержимое в её рот, сама не растрачивайся.
Илди чуть только не обнюхала флакон. Но я не обиделась. Она была сейчас не ведьмой, которая хотела оскорбить другую ведьму недоверием, она была матерью, и от содержимого флакона зависело очень многое.
–Вечером принесу ещё, – пообещала я. – А пока попробуем сходить к целителям. Да?
Ричард только кивнул.
***
–Ты же понимаешь, что я не могу ничего гарантировать? – не мне следовало заводить этот разговор, но если я уже влипла, то надо успокоить совесть. Говорят, что у ведьм её нет. И тут либо со мной что-то не так, либо она всё-таки есть, но ведьмы её прячут, потому что моя – бунтовала.
Ричарду за пределами дома стало лучше. Во всяком случае, щёки его чуть порозовели.
–Я знаю, что это не перспия, но что это тогда…и чем закончится, – я чувствовала, как страшно колотится сердце. По мере нашего приближения к Башне Целителей, оно стучало всё страшнее и быстрее, и мне казалось, что оно и вовсе может выскочить, ненужное и растревоженное.
Но я должна была сказать!
–Знаю, – промолвил Ричард, снисходя ко мне, – знаю, что не можешь, Магрит. Но любая надежда, любая её тень – это больше, чем ничто. Целители только справляются о ней раз в два дня, и то – жива или нет. Они никого не присылают, они ничего не советуют…
Он осёкся. Я знала, что он хотел сказать о том, что целители должны быть милосерднее. Вот только это было ложью. Мы были магами и ведьмами, а не людьми. Это у них целители добрые и отзывчивые, а у нас никакого снисхождения и никакого милосердия быть не может. Таков наш мир – ты имеешь силу, ты отвечаешь за неё и себя. Если тебе хватает мозгов проверять на себе заклинания или зелья, то извини, конечно, но какого ты хочешь к себе отношения?