–Опасалась, – против воли я улыбаюсь. – Наверное, это нормально.
–Наверное, – Ричард соглашается легко. О прошлом говорить просто. В прошлом всё понятно. – А когда Каталина болела, то Илди у неё ночами сидела, не вставала, к целителям не вела, сама сбивала ей жар и от кашля тоже…
Болела? Я настораживаюсь против желания. Что-то мне не нравится в этом слове. Что-то не так. Но что?
Впрочем, кажется, я начинаю понимать.
–Прости, я на минуту, – прерывать Ричарда невежливо, но если я сейчас окажусь права, то моя невежливость будет малейшей из его проблем.
Он смотрит мне вслед – растерянно и недоумённо. Только что я его слушала, а вот уже ухожу в сторону туалетов. Но не кабинка мне нужна.
Благо – пусто. Я прибиваюсь к клочку зеркала, касаюсь его кончиками пальцев. Франческа, простите, но вы мне нужны. Ваш совет мне нужен.
Зеркало издевательски ровно.
Франческа, пожалуйста, отзовитесь мне! Вы мне нужны, мымра вы наша знающая, ведьма вы наша…
–Да вы охамели, деточка! – Франческа появляется в зеркальной глади, смотрит на меня насмешливо и устало.
–Вы здесь! – я выдыхаю, но новая тяжесть сваливается на плечи. – Мне нужно кое-что знать. Помогите, пожалуйста.
–Надеюсь, вы не кроссворд разгадываете? – интересуется Франческа, она прекрасно видит и двери кабинок, и меня-растрёпу, и потому снижает количество шуток.
–Не кроссворд, но всё-таки ребус, – признаю я. – Мадам Франческа, до какого возраста ведьмы болеют? То есть, ни чем-то серьёзным, а жаром там, кашлем…
Франческа метнула в меня убийственный взгляд. Несмотря на разделяющее нас расстояние – мыльница героически раскололась, принимая силу ведьмы на себя.
–Если вы задаёте мне вопросы такого рода, то вы, очевидно, болеете до сих пор. Причём на голову! – грозно отзывается профессор.
И я понимаю что близка к правоте. Ведьмы не маги. Они устроены так, что их внутренняя сила сама блокирует большинство мелких болезней. Пока маги отпаиваются зельями, ведьме они нужны при более серьёзных болезнях, но точно не при кашле и не при жаре.
Ричард может этого не знать. Он маг. Он дальше от природы.
–А до какого возраста у ведьмы проявляются магические способности? – терять уже было нечего.
–Я вас отправлю на пересдачу своего же предмета, – обещает Франческа, – и плевала я на то, что вы и сами профессор!
–Мадам, прошу вас!
–Ну до трёх лет, это закон. Дитя, вы мне объясните?
–Спасибо за помощь, – второй раз меньше чем за четверть часа я становлюсь хамлом, но ничего, если я сейчас права, то это уже не так важно.
Надо вернуться к Ричарду.
–Ты в порядке? – он встревожен.
Я в полном порядке, Ричард. А вот к тебе у меня вопросы. Вернее – пока один.
–Ричард, ты можешь точно вспомнить, когда у Каталины прорвались магические способности?
–Э…– он снова теряется, задумывается, – ну думаю да, могу.
–Точно вспомнить? – уточняю на всякий случай.
–Да. Каталине должно было исполниться пять. Мы переживали с Илди, что магия не показывает себя, но перед пятым днём рождения это случилось. Илди так радовалась! А в чём дело?
Он догадывается спросить меня об этом. Ещё до того как я успеваю ответить, догадывается сам:
–Не вздумай мне сказать, Магрит…
–У жены спроси! – я встаю, – спроси у неё почему она дочь с рук не спускала да за каждый плач её маялась. Не только от страха, а ещё и от знания. Ещё спроси когда именно она свою силу отделила от себя и в дочь впихнула. Знаю, многие так делают, но когда хоть что-то есть, понимаешь? Силе надо помочь, но если есть эта сила. Вот от того она и не успевала в Академии, от того и Илди хуже и слабее, чем ты. От того и не перспия это.
Всё сошлось в один миг и в один ряд. Кусочки склеились и показали правду. Дочь Ричарда и Илди родилась неприкаянной. И именно её мать, знавшая ещё до родов, что это так, металась, пытаясь спрятать это от Ричарда. Ричард был молод, не знал о ведьмах многого, и не понял, что в его дочери все годы лежала сила его несостоявшейся жены. Лежала, кое-где откликалась, кое-где проявлялась, а теперь девочка росла, взрослела, сил не хватало, и бесполезно было их вливать – магия не проснулась в ней, не могла.
Безумная женщина, несчастная Илди решила пробудить магию в дочери, понадеялась на чудо, на сон детских силёнок, а после уже никак нельзя было отступить. А ныне выходил отток жизни и вытаскивал силы из самой Илди и Ричарда. Магия, чужая магия топила девочку. Это как лить какой-нибудь разъедающий яд во флакон, который назначен лишь для воды – по первости стекло будет держаться, а после треснет, и трещина пошла по жизни Каталины, и вылезла ложным диагнозом, а целители… либо им наплевать, либо они не стали вмешиваться.