Когда Сара ушла от меня, я весил всего шесть стоунов. И одному Богу известно, что бы со мной сталось, если бы не добрая душа, по имени Маргарет, или попросту Мад. Леди по образованию и джентльмен от рождения. После того как ее вытурили из музыкальной школы, художественного училища и драматической студии, она, слава тебе Господи, пришла к мысли, что создана быть женою гения.
Мад стала гоняться за мной, и я дал себя поймать. У нее было достаточно денег, чтобы позволить себе утолять жажду славы. Она была отменной женой, пока у нее не кончились деньги и Хиксон не лишил меня субсидии. К тому же ее родственники грозились отправить меня на скамью подсудимых за двоеженство.
Мад даже сумела подладиться к Рози, взяв на себя малыша. И если меня тянуло к Рози, я спокойненько отправлялся в Брайтон, чтобы пропустить стаканчик с бывшей барменшей, посмеяться день-другой и освежиться в потоках ее болтовни, ароматной, как чисто вымытый бар, и питательной, как лучшее бренди. Потому что никто из тех, кого я знал, не умел отдавать себя так, как Рози. Она распахивала все окна и двери — смотри что вздумается, ходи где хочешь, как у себя дома. И какой дом — огромный вдовий музей.
Когда Рози попала под автобус, я пришел в такое отчаяние, что даже сам не ожидал. Я рыдал. Честное слово, я стоял с палитрой в одной руке и телеграммой в другой, задыхаясь от слез, и Мад говорила мне, растягивая слова, как это делают все женщины, лишенные такта:
— Но, миленький, она ж еще не умерла. Здесь сказано: получила серьезные повреждения.
— Она умрет, — сказал я. — Буу-буу! Я знаю, она умрет. Я чувствовал, что-то должно случиться. Слишком хорошо мне жилось. Рози не сумеет постоять за себя. Ее, беднягу, еще в молодости пришибло. Из-за прыщей.
— Прыщей?
— Да, из-за плохой кожи. У нее, бедняжки, лицо было в прыщах. Пришлось пойти за пожилого бармена, который измывался над ней пятнадцать лет. И как еще измывался! Нет, — сказал я, — у Рози никогда не было силы сопротивляться; она умчится в небытие, как скорый поезд, нигде не останавливаясь в пути.
И, конечно, я оказался прав. Рози умирала, смеясь над собой, чтобы не плакать. Она еще в молодости научилась не плакать, потому что при ее коже приходилось следить, чтобы пудра всегда было сухой.
Глава 39
Мы нашли у сторожки колонку, и я передал Саре вазу, попросив подержать ее, пока накачаю воды.
— Береги ноги, — сказал я. — Эти кладбищенские колонки и краны хуже западни. Сколько людей, приходивших поплакать на могиле, отправились через них на тот свет. Постоят здесь, промочат ноги, а потом стесняются переменить носки, и вот уже с них снимают мерку, чтобы уложить в ящик из полированного вяза с глазетом.
— Бедняжке Рози не досталось даже вяза. Нищенский гроб.
— Рози было все едино. Лишь бы не продувало. Она всю жизнь боялась сквозняков. Барменша с головы до пят.
— Ты знал ее лучше, чем я, хоть мы и дружили с ней столько лет. Она нравилась тебе больше, чем я.
— Не выдумывай, Сара. Ты была моей правой рукой.
— А Рози, как мне говорили, левой. Правда, я не верила тому, что говорили.
— Рози была очень достойной женщиной. Я всегда удивлялся, почему она не вышла вторично замуж.
— Я тоже, — сказала Сара. — Ей просто нужно было выйти вторично замуж. Впрочем, Бог его знает, не мне судить.
— Ты думаешь, у Рози были романы?
— Говорят, у нее был ребенок.
— Мало ли что говорят. — И я взял Сару под руку, и мы заковыляли обратно к могиле. — Мы уже слишком стары, Сэл, чтобы обращать внимание на то, что говорят.
— Верно. — сказала Сара. — Надеюсь, этот ребенок был не от тебя?
— От меня? Ребенок? — сказал я. — Интересно, когда я мог успеть? — сказал я. Но я взял неверный тон, потому что Сара вдруг остановилась и взглянула на меня.
— Да, а мне все как-то не верилось, — сказала она. — Вот, значит, какая это была операция, когда она легла в больницу...
— Не вини Рози, — сказал я. — Так уж у нее сложилось.
— Да, да. Я и сама могла бы догадаться, — сказала Сара, когда мы снова тронулись. — Значит, это ты к Рози тогда без конца ездил.
— Рози подобрала меня, когда ты бросила.
Тут уж, я думал, Сара взыграет. Она всегда настаивала на том, что это я ушел от нее, поскольку первым съехал с квартиры. На самом же деле она еще за месяц до того покинула меня. Душою.
Но Сара постарела, и никогда нельзя было сказать, какое новое воспоминание всколыхнется в ее мозгу.
— Ты всегда предпочитал ее для рандеву.
Этого я настолько не ожидал, что даже рассердился: