— Тосенька, детка, — приплясывал около нее Ростик, — не горюй, держись за меня, не пропадем...
Его оттеснили, и Ларька лично посоветовал Ростику:
— Забудь.
— Чего-о?
Ларька обнял его за плечи, близко заглянул в лицо:
— Может, от ихних фараонов ты уйдешь, но от нас — ни в жизнь.
— Ты чего? — до глубины души оскорбился Ростик. — Предаешь революцию? Жалеешь проклятых буржуев-кровопийц? Долой собственность! Все общее! Слыхал?
— Как! — удивилась Катя. — Вы снова анархист?
— Тихо, ты! — оглянулся Ростик на американцев. — Я всегда был идейный анархист, а ты кто такая?
И он с надеждой посмотрел на Аркашку. Тогда Аркашка решительно отодвинул Ларьку и, с угрозой глядя на Ростика, внятно сказал:
— Если ты стыришь в Америке хоть кусок туалетной бумаги, если ты посмеешь запятнать революцию...
— Кто стырит? — захныкал Ростик, с ходу переходя на жалобный тон. — Как что, так Гмыря... Чего там тырить! Подумаешь, не видал я Америку...
— Земля! — закричала во весь голос Катя.
— Ого! — пробормотал Ларька, усмехаясь. — Ты прямо как Колумб...
Но и у него екнуло сердце. Над синим морем, словно в дымке, проступали неясные очертания незнакомого города. Чем ближе, тем чаще начали встречаться парусные и моторные яхты; белые пароходы, с которых махали платками, приветствуя их корабль «Асакадзе-мару».
Сухогруз тихо шел среди других кораблей. Город плыл навстречу. Сан-Францисскую бухту от океана отделяли два полуострова: они словно протягивали огромные руки навстречу «Асакадзе-мару». Еще нельзя было как следует рассмотреть далекие причалы, пристань, дома... Сухогруз входил между полуостровами; северный, скалистый, поросший лесом, обрывался круто в океан; на южном, лицом к бухте, разворачивался Сан-Франциско, белый, зеленый, солнечный красавец, чем-то на мгновение напомнивший Владивосток...
— Золотые ворота, — негромко уронил мистер Крук, и около него тотчас оказалась толпа...
— Где, где?
— Да вот они! Этот вход в бухту и называется Золотые ворота.
Сверкающий на солнце залив пересекали белые паромы. Стояли белоснежные, с красными трубами громады океанских пароходов, рядом с которыми даже «Асакадзе-мару» казался едва не лодкой. Из-за города в сияющее небо поднялись, серебристо блеснув в солнечных лучах, один за другим четыре аэроплана... Звучала музыка, и люди, которых они мельком видели на паромах, пароходах, все выглядели рослыми, веселыми и красивыми...
— Во живут, — со вздохом облизнулся Ростик.
Мистер Крук, продолжая рассказывать, сообщил, что на острове Алькатра, посреди бухты, находится тюрьма для особо важных преступников.
— Для красных, — холодно уточнил Смит.
Все проводили глазами приземистое, мрачное здание тюрьмы.
— Вас сюда не посадят! — весело загрохотал мистер Крук. — И вообще в Америке вам будет хорошо!
Ребята переглянулись; Ларька тотчас им подмигнул:
— В России нам будет еще лучше...
Тут неожиданно выяснилось, что «Асакадзе-мару» до утра не пустят в Сан-Франциско, он останется на внешнем рейде... Наступал вечер; город постепенно расплывался в сизой дымке. Предстояло и эту ночь провести на корабле...
32
В первый вечер на берег съехали только мистер Крук, Смит и капитан Торигаи.
Они заночевали в городе. Утром, к завтраку, вернулись капитан и мистер Крук. Смита ребята больше не видели, хотя им еще пришлось столкнуться с его затеями...
Ребята заметили, что миссис Крук, провожая мужа на берег, что-то внушала ему до последней минуты, пока он не сел в шлюпку. И потом была задумчива и погружена весь вечер в какие-то невеселые мысли. Но Джеральд Крук вернулся добрый, шумный и привез кучу новостей.
Во-первых, «Асакадзе-мару» простоит в Сан-Франциско всего трое суток, а потом тронется дальше, через Панамский канал в Нью-Йорк. Там и домой!..
Во-вторых — тут мистер Крук вытащил многоцветную, бьющую в глаза афишу — сегодня, в Концертном зале, выступят с хоровыми и сольными песнями, а также с мелодекламацией прибывшие в Сан-Франциско проездом дети революционной России...
— Как — сегодня? — ахнули чуть не все хором.
— Сегодня и завтра, — уточнил мистер Крук, давая прочесть афишу.
«Только два концерта! — было написано там. — Спешите приобрести билеты! Стоимость — от одного до пяти долларов! Весь сбор в пользу детей. Торопитесь! Число билетов ограничено».
— А ты думал? — сказал соседу Миша Дудин. — Америка! Время — деньги...
И наконец, капитан, по секрету от мистера Крука, желая сделать ребятам сюрприз, привез кипу местных газет, в каждой из которых сообщалось о прибытии «Асакадзе-мару» и о том, что на этом корабле пожаловали необычайные гости — дети из Совдепии...