После ужина Костя вытащил из багажника кабины планшет с картой и толстую тетрадь. Сел в стороне от притухшего костра.
– Ну вот, Таня, слушай дальше. Весной мы с Ильей ищем соболиные гнезда. Улетаем за сотни километров от Ледового озера. Приводним самолет на речушке или озере и колесим по тайге с собаками. Лайки у нас наловчились разыскивать соболиные гнезда в дуплах и норах. Ну, а дальше все идет, как сегодня. Правда, не совсем так. Динка-соболюшка – у нас исключение, она не бросает гнезда, когда мы забираем ее щенят. А другие обычно перетаскивают оставленного детеныша в запасное гнездо, но недалеко от первого.
Мы заранее обычно обходим соболиные участки с собаками, тропы к гнездам метим затесами на деревьях. А вот когда начинаем забирать щенят из гнезд, то собак с собой не берем. Собачий лай и рычание пугают соболюшек. Зверьки начинают метаться в дупле или норе и часто щенят давят, затаскивают.
Берем мы щенят не всех – только от черных соболей. Попадают нам и гнезда рыжих соболей. Их выводки мы забиваем. Ты же знаешь, шкурка рыжего соболя стоит столько же, сколько шкурки четырех-пяти белок. А поедает рыжак за год немало белок, глухарей, рябчиков, не считая птенцов и яиц боровой дичи. Рыжий соболь плодовит и живуч, по сравнению с завезенным в наши края баргузинским. Все это тебе известно. Знаешь ты и то, что соболь живет оседло в своем владении. У нас места гнездовий нанесены вот на эту карту. Мудрить не приходится. Поглядим на карту – и точно сказать можно, что на будущий год в обозначенном месте или где-то рядом появится новое соболиное потомство. Вот как у нас все гладко получается. Если другие охотники убивают всех соболей, будь то самец или самка, выхолащивая охотничий участок, то мы занимаемся больше выращиванием молодняка. Ближе к осени, когда щенята возмужают, подкармливаем их паргой. Живет молодняк у нас на острове. Часть на воле, а часть в клетках. Вольные соболя даже зимой далеко от острова не уходят. В ноябре мы начинаем отлов. Очень даже просто. Подкинем в клетки-ловушки сдобренное медом и паргой мясо, и соболя сами идут в садок.
– Неужели у вас потерь не было? – спросила удивленная Таня.
– Были, конечно, но небольшие. В прошлом году из тысячи щенят, выпущенных на волю, потерялось около сотни… – Костя задумался, отложил тетрадь в сторону. – А рассказываю я тебе, Таня, все это вот к чему. Вольное и полувольное разведение соболей у нас в стране не ведется. Да и не только у нас, а вообще нигде не практикуется – не изучено. Так что ты вступаешь на неизвестную тропу, на тропу открытий. И многое нужно еще узнать, чтобы поставить это дело на научную основу. В наших руках, Танюша, судьба Улангая. Соболеводство для Юганья – золотая жила.
Слушает Таня Костю и не верит – слишком фантастические картины встают перед ней, когда она начинает думать о новом методе выращивания соболей.
Югана вытесала колья для палатки – придется заночевать на берегу Священного озера.
«Плохо нынче Костя соболей ищет. Танька всякими разговорами его от правильной дороги отводит», – недовольно размышляет старуха, неторопливо потюкивая острым топориком.
В первый же день приезда Андрея Шаманова в Улангай Костина мать увела его к себе домой.
– Я бегу в школу, а ты будь за хозяина. Достань на погребке сметану. Тесто у шестка, масло на столе.
Пеки блины или оладьи, завтракай. Жить будешь в Костиной комнате…
Мария Спиридоновна – одна из старейших учительниц школы-интерната народов Севера. Преподает биологию. И сыну передала она любовь к этой специальности.
Не успел отдохнуть Шаманов с дороги забежал к нему Гулов и скороговорочкой выпалил:
– Здравствуй, бродяга! Сегодня вечером ко мне. Посидим, поговорим, а сейчас бегу к магазину…
Попросил председатель продавщицу повесить в магазине объявление. Соня пробежала глазами объявление и рассмеялась. Потребовали бабка Андрониха и женщины, стоявшие в очереди за дрожжами, почитать вслух. Соня прочитала.
«Товарищи! Завтра нужно срочно…»
Притихли женщины, а Соня перечисляет, что нужно сделать и построить. Бабка Андрониха не вытерпела:
– Эка невидаль! На одной ферме лисы с голоду дохнут, а он, варнак, вторую оказию мастерить задумал. Дураков ищет задарма мантулить…
Женщины, поддакивая, закивали головами: мол, правильно, куда к чертям новый лисятник, проку от него. Но Соня хитровато помолчала, а потом повысила голос:
– «Каждый участник строительства новой зверофермы, будь то подросток или старик, получит за отработанный день сто рублей».
На миг застыли бабьи лица в удивлений. И началось… Одни хохочут, другие к Соне тянутся – так ли написано, верно ли прочитала объявление разбитная продавщица?
– Не врет Соня! Сто рублей! За два дня можно заработать корову или нетель.
– Ой, господи, миллионер Кочерыжкин нашелся…
– В областную газету шурануть это объявление, пусть пропечатают, как председатель народ обманывает!
Но притихли бабы, когда зыкнула сердито старуха Деда Чарымова.
– Эх вы, женщины… Сказала бы я вам, если бы девчушек рядом не было. Да разве когда Саша Гулов вас обманывал? Чего ты, Андрониха, свой мычальник дерешь, ну? Помнишь, в половодье твой дом покосило? Сашка сам помогал плотникам избу наладить. Просили они у тебя деньги, а?
Засмущалась Андрониха, платок к носу поднесла, вроде сморкается. Поверили бабы в объявление, хотя и наполовину. Решили, что утром все разъяснится. На другой день собрались у магазина старые и малые. Поднялся председатель на крыльцо, как на трибуну, и сказал коротко:
– Объявление было. Звероферму строить надо, знаете. Дед Чарымов возглавляет бригаду плотников…
– Да ты разъясни толком! – послышались крики.
Разъяснил председатель, кто и чем будет заниматься. Внимательно слушали артельщики.
– Вопрос!..
– Слушаю, – ответил Гулов.
– Сколько дней будем так работать?
– Четыре.
– Ой, врешь! Да где же у нас, в артели, найдется столько денег? Посчитай, чуть не двести душ с подростками. Ежели каждому по сотенке, ай-лю-ли…
– Пусть даже триста, все получат сполна за отработанный день, – уверенно ответил председатель.
– Шура, а мне дашь работу? В избенке-то я могу белить, помазать аль что-то покараулить, – приторно-ласковым голосом просила Андрониха.
Захохотал народ. Хитрая бабка Андрониха стоит на крыльце рядом с председателем. С раннего утра заняла это выгодное для себя место. А когда работу просила, уж такое у нее ангельское выражение лица было, столько мольбы в голосе слышалось – ну как тут не рассмеяться.
Все получили задание. Разошелся народ. Опустел магазин. Только Андрей стоял у прилавка.
– Андрюша, сейчас закрою магазин и пойдем ко мне… Посидим, вспомним… Небось не забыл, как тебя моим кавалером в школе дразнили?..
– Нет, Соня, не забыл. А посидим как-нибудь в другой раз. Сейчас я уеду в Мучпар. Надо домик подремонтировать… Поживу лето на заимке.
Как ни уговаривала Соня Шаманова, как ни просила, – а был у нее в Андрее свой, личный интерес, – не удалось ей уговорить парня. Очень это задело Соню, но виду она не показала, сдержалась. Простилась с Андреем дружески.
Удивляется Таня, как все у Кости получается складно, Знает он тайгу и повадки зверья не хуже Юганы.
– Чему дивиться, Таня? – возразил Костя. – За четыре года исползал эти места основательно. Тайга мне как дом родной.
Утром загрузил Кучум в багажник самолета десяток корзин – кошек с котятами. Сегодня Костя с Юганой и Таней отправятся далеко на запад, к озеру Круглому.
Оно действительно круглое, будто изготовила природа берега озерные по циркулю. Берет начало из этого озера небольшая речушка Кер-Петьегон.
Приводнил Костя самолет на озеро в исток реки – уперлись поплавки в песчаный берег. Ушли они с Таней в тайгу. Югана знает: в этих местах шесть соболиных гнезд. За день Костя управится. Ходит он по тайге, что лось, Таня едва за ним поспевает.
Опять нечего делать Югане. Опять она ждет возвращения промысловиков. Ее обязанность – охранять самолет. Но кому нужен самолет в этом безлюдье? Надо сходить к кедру – духу и подарить ему кэгэпэй, священный молот.