- Ммм… - Как разговорить того, кто не хочет говорить. Не пытать же её. – Эй, я живу в другой стороне!
- Я помню.
- А куда… мы…
- Я же сказал, не бойся. Я голодный просто жесть, давай перекусим где-нибудь? Ты голодная?
- Я не хочу, я домой хочу.
- Давай так, мы выпьем по кофе и я тебя отвезу домой. Ты ведь хотела кофе?
- Ладно, но только не долго. Мне домой надо.
Ну вот и отлично, так бы сразу.
Марина греет руки об кружку и смотрит не отрывно в окно.
Заметно нервничает, уже и губы искусала все.
Там за окном темень и уже ничего не видно кроме якрих огней от вывесок и мимо проезжающих автомобилей.
А я любуюсь ей. Заметил на её курносом аккуратном носике веснушки, ей идет.
Густые длинные ресницы.
Пухлые красные губы которые она, то и дело нервно прикусывает.
- Марин, а что ты завтра делаешь? – Она перевела на меня свой взгляд, такой открытый и прямой. Огненная женщина с нереально холодными и грустными глазами. Залип на какое-то время и повторил вопрос.
- Так, что на счет завтра?
- Я дома буду, дела всякие там…ммм, а что?
- Пригласить тебя хочу куда-нибудь.
- Извини, но нет.
- А если подумать?
- Мхм, подумаю. - Буркнула, как то на отвали. - Мне пора домой.
Всю дорогу до её дома ехали молча, огонек думала о чем-то своем, видимо грустном. Отпускать ее не хотелось совсем, такую печальную. Ее хочется обнять и спрятать от всего этого злого мира. Вынырнув из машины Марина буркнула « спасибо и до свидания» и умчалась в дом.
Как же не хочется её отпускать, я как долбаный малолетий пацан, сижу и жду под окнами её дома в ожидании чуда.
В одном из окон первого этажа горит свет, заметил несколько промелькнувших силуэтов, присмотрелся. Время уже позднее и Маринины дети по идее должны спать, а судя по тому что я вижу там...
Либо у неё гости, либо её подружка не очень осведомленна о жизни Марины.
4 глава. Перемены.
Марина.
Не успела я зайти в дом, как меня уже встречают и закидывают вопросами. Скоро это войдёт в традицию.
- А, это кто тебя привез? – Маман, сама любезность и не одного мата, только перегаром разит, как обычно. Что-то тут не так... где крики, обвинения.
- Не кто. – Не хочу ей рассказывать ничего. Мы не на столько близки. Да и любое моё слово может выйти мне боком.
- Тебе вопрос задали, это че за тачка? Ебаря себе нашла? - От знакомиго голоса сердце в пятки ушло.
А он тут от куда? Дима, мой бывший. Что он тут забыл вообще? Неужели храбрости набрался.
Мне этого еще не хватало.
Главное не показывать ему свою панику иначе всё начнётся по новой, как тогда.
- Будь добр, покинь мой дом! – Махнула рукой в сторону выхода. – Тебе здесь делать не чего! - Паникуя и закипая одновременно, стараюсь держать себя в руках.
- Я, вообще-то к детям пришел. Имею право! – Сама надменность, стоит права качает. А прав на них он не каких и не имеет. И дети все в это время спят обычно.
Когда они родились, Дима не захотел их оформлять на себя потому, что я отказалась идти в загс. Про алименты я вообще молчу, не разу и копейки не выделил на родных детей.
А идти подавать в суд я так и не решилась.
Лишняя волокита, мы и так справляемся.
- Права ты будешь иметь только через суд, а теперь уйди пока я полицию не вызвала. – В прошлый раз его на несколько лет хватило, чтобы не появляться. А тогда ведь ещё и побои были. Лучше бы я довела дело конца и посадила его. Садиста и лентяя.
Зачем пришел? Новая девушка выгнала и теперь ему жить не где? Так это не мои проблемы.
- А ну ка, давай выйдем, пообщаемся! – Схватил за руку и поволок на улицу. Что делать в таких ситуациях я уже знаю, всё что угодно, лишь бы не поднял снова руку. Говорить спокойно и дышать, дышать и не поддаваться панике. Которая накатывает с каждым бешенным ударом сердца. Оглядываюсь по сторонам в поисках подходящего предмета для самообороны.
Как вдруг рука Димы пропала и меня больше никто не тащил.
Первое, что я заметила, была машина Давида.
Он что... не уехал? Забыл что-то?
Давид отволок ругающегося отборным матом Диму от меня и удерживая на весу, начал бить по лицу. Всё, что я могла в этот момент, это стоять и не испытывать никаких эмоций.
Я просто была в шоке.
Лицо бывшего превращалось в одно кровавое месиво за какие-то секунды, а мне было все равно.
Даже не страшно.
У меня не было ни капли жалости к человеку, измывавшегося надо мной годами. Он не стеснялся поднимать на меня руку и считал, это нормой. Давид наносил удар за ударом и в конце просто швырнул уже не подававшее признаков жизни тело на землю, а тот мешком упал не издав и звука.