Хозяин меж тем принёс соединительную подставку, в которую Лиза поставила свой телефон, и вскоре прямо на стене печки возникло изображение брата с гитарой. Алиса невольно втянула жаркий воздух. Она давно не открывала папку с этими сокровищами.
Дверь снова стукнула, впуская ещё посетителей. Алиса вся напряглась: придётся ли Лизе теперь каждый раз отрываться и объяснять ситуацию? Но оказалось, что первые уже всё передали вторым, и те тихонько расселись в углу в ожидании, когда хозяин закончит настраивать звук и придёт их обслужить. Алиса немножко умирала в душе от мысли, что ради её прихоти кто-то должен ждать, но Лизу это ничуть не заботило, а она тут главная, так что Алиса терпела.
И тут голос брата полился из динамиков, и Алиса забыла всё на свете. Бархатный поток петлял и журчал, возносился под небеса и падал в океанские глубины. Алиса знала каждое слово, каждый неуловимый завиток произношения, они отдавались ритмом у неё в костном мозгу, приближенные, подробные, как никогда не были вживую. Она знала, что на втором припеве Шинскэ вот так мотнёт головой, а на третьем вот так ухмыльнётся. Она знала на память все осечки, точно помнила, где брат не попадёт по струне, а где забудет слово.
Где-то на середине бутылки она не удержалась и начала подпевать. Сначала беззвучно, потом шёпотом, потом тихонечко, и тут это заметила Лиза. Алиса сначала испуганно замолчала — нехорошо перекрывать магический голос брата своими потугами, но Лиза ухмыльнулась и тоже стала подпевать. Частично мимо нот. Алиса решила, что раз Лизе так норм, то и ей тоже. И они заголосили. Где-то на периферии сознания Алиса слышала, что дверь открывалась и закрывалась, а шума в зале становилось всё больше, но её это уже не заботило.
Глава 8
Эндан изо всех сил пытался наслаждаться игрой в бараньи. Он правда любил это занятие. Но в трактире было шумно и душно от табачного дыма, свет слепил глаза, а Эндан хотел спать. В поезде прошлой ночью как-то не удалось нормально выспаться — сначала всё думал, не пойти ли проверить, как себя ведёт проклятая рыжая стерва, не ходит ли опять голая по вагону или ещё чего… Но ведь она снова начнёт его соблазнять. А ему никак нельзя. Просто наказание какое-то… И чай у заразы такой вкусный… Земляне вечно пьют невыносимую бурду, но, конечно, именно эта разбирается в хорошем чае. Нет, если он снова почует эту смесь имбиря и сладкого цитруса, он точно у неё в каюте и заночует. Нельзя.
Поэтому Эндан вертелся, пытался читать, слушал подкаст про бизнес-культуру Арея и считал морских драконов. Драконы пахли имбирём и сладким цитрусом.
Эндан как раз выиграл раунд и собрался пойти спать, когда ему внезапно позвонил Ахмад-хон.
— Что случилось? — спросил Эндан, тут же выскочив на улицу, чтобы не говорить при посторонних. В таком часу Ахмад-хон по хорошим поводам не звонил.
— А, не пугайся. Просто Лиза решила со своей подружкой посидеть в трактире, и я только что обнаружил, что в домашнем баре нет двух бутылок вина. Оно, конечно, земные женщины нашим не чета в этом плане, но всё-таки… две бутылки… Может, присмотришь за ними? А то как бы по улицам гулять не пошли потом или не полезли куда-нибудь на спор.
У Эндана с первой фразы волосы начали вставать дыбом, а при мысли о том, что чокнутая Алиса готова отколоть на спор… Да тут город бы выстоял!
— Вас понял, — быстро сказал Эндан. — Локация?
— Скину координаты сейчас, —усмехнулся Ахмад-хон. — Ты… без фанатизма. У Лизы тяжёлый месяц на работе выдался, ей надо проветриться, это я так, для подстраховки.
— Так точно, — отрапортовал Эндан и двинулся по навигатору, на ходу печатая сообщение брату, что работа настигла — без подробностей, а то ведь Эсарнай, чего доброго, захочет присоединиться к землянкам, а телефон Экдал от неё не паролит, Ирнчина на него нет!
В маленьком трактире под гордым названием “Красавец” за тремя столиками у двери сидели компании местных — скорее всего, тех, кто пришёл закусить концерт. А вот у дальнего края зала, рядом с печкой, кутили Алиса и Хотон-хон. Им уже было хорошо — расположились в расслабленных позах на больших подушках и валиках и громко подпевали какому-то мужику на изображении с прожектора. Мужик был такой красивый, что Эндан почувствовал желчь у основания языка, да ещё и пел каким-то просто божественным голосом.
— Гость-хон, — обратился к нему учтивый хозяин, — сегодня вечером наше заведение осенила своим присутствием Хотон-хон. Она великодушно разрешила другим посетителям остаться, но при условии, что ей не будут мешать.