Латира сосредоточился, посылая зов, отрицательно качнул головой.
-- Возможно, малая. Но по моему опыту, мёртвые отзываются на зов чуть по-другому. Я почти уверен, что Нельмара жив и прячется. Или его спрятали. А может, заперли против воли. Сделать какое-то место мёртвым для мысленной речи очень не просто, но у нас и противники не простые... Что, тоже не слышала, что такое возможно? Однако если твой наставник учил твоего врага не как тебя, а как следует... Скажи, твой Иули владеет мысленной речью?
-- Слышит, но сам пока не говорит.
-- Главное, слышит! Если дозовёшься, ободришь его. Не дозовёшься, проверишь отклик.
Вильяра позвала -- и снова упёрлась в ледяную пустоту. Мгновенный ужас, и сердце пропустило удар. Когда мудрая успела так привязаться к странному чужаку? Тогда ли, когда от скуки и от избытка сил залатала искалеченный дух частицей своего -- или позже, в совместных приключениях? Но именно благодаря тому, что однажды Вильяра щедро поделилась собою с чужаком, теперь, сосредоточившись и успокоившись, она почуяла со всей определённостью: её Нимрин жив. И она готова была нащупать едва уловимую разницу откликов, о которой говорил Латира. Три зова подряд: безусловно мёртвый Дюран, пропавший Нельмара, безусловно живой Нимрин. Пусть голова раскалывается от боли, пусть холодеет и щемит сердце, но колдунья знает: двое из троих -- живые... А мама, ну вдруг? Нет, увы. Наставник, на всякий случай? Нет, не воскрес, и пусть его щуры до жаркой и зелёной зимы гнилой рыбой кормят! А с главой Совета -- не так и не эдак, как-то иначе. Проверить бы по кому-нибудь, кто покинул Голкья, но таких знакомых у Вильяры нету.
-- Малая, эй!
-- Здесь я! Нимрин не слышит и не отзывается, но он жив. Нельмара, кажется тоже. Сейчас я ещё кое-что попробую.
Вильяра порылась в поясном кармашке, добыла оттуда крохотный свёрточек, а из него -- несколько коротких чёрных волосков. Специально приберегла с того раза, когда Нимрин учил Вильяру с Лембой искать по-своему, вот и пригодились. Прикинув расстояние от истоков Кривого ручья до Синего фиорда, набросила ещё половину сверх -- силы-то хватит -- и запела.
Силы хватило не только определить направление и расстояние, но и ясно увидеть. Комната -- ой, какой знакомый скол камня над дверью, это точно её старый дом! Нимрин на лежанке: одетый, при всей своей воинской сбруе, спит поверх шкур. Или не спит? Глаза открыты, зрачки наполовину закатились под веки, а выражение лица как тогда, когда Вильяра только собиралась будить находку кузнеца -- неприятно пустое. Послала зов -пустота и холод, а видение, между тем, начало таять. Вильяра невольно потянулась к Нимрину -- её сдёрнуло в колдовской сон: резко, неодолимо...
-- Куда?! -- окрик и удар ложкой по лбу вернули в действительность.
Вильяра проследила, как с жалобным дребезгом катится по полу котелок из-под похлёбки -- миг назад Латира доскребал гущу со дна. Сейчас старик шипел и кривился от боли: рана хоть и подживала со свойственной мудрым быстротой, но дня три бы ещё воздержаться от резких движений... Однако успел! Вытащил!
-- В щуров котёл, под чёрным солнцем, на холодном пламени, с сухою водой...
-- Не ругайся, малая, расскажи, во что ты вляпалась. Судя по твоему лицу, ты начала проваливаться туда, куда совершенно не хотела попадать, иначе я бы не вмешался. Что там, ловушка? С наживкой?
-- Да. Я зашла со стороны, где меня вряд ли ждали, и всё равно попалась...
Вильяра изложила подробности своего приключения, Латира только головой качал.
-- Ну и мастера вырастил поганец, твой наставник! Умел же, когда хотел! Знаешь что, малая, давай-ка заканчивать со всякими выкрутасами, пока оба целы. Зовём и оповещаем мудрых: я -- старейших, насколько смогу рассказать им с моею клятвой, а ты -- действующих хранителей...
Мудрый Стира отозвался Вильяре сразу. Внимательно выслушал новости из соседнего клана и приглашение в круг -- усмирять стихии. Ответил вежливым отказом и обещанием, если Вильяра погибнет, донести её свидетельство Совету. Вильяра кое-как упросила его не откладывать, сразу передать новости дальше, всем собратьям по служению.
Рунира сначала отказывался верить в беззаконие одного из самых могущественных и уважаемых мудрых, потребовал доказательств. Потом согласился, что кто бы на самом деле ни растревожил стихии, усмирить их нужно, и как можно скорее. Сказал, что постарается к полудню закончить дела в своих угодьях и придёт разбираться на месте.
Дальние соседи один за другим либо обещали помочь, но ещё позже, либо наотрез отказывались рисковать ради чужого клана. После десятого по счёту зова Вильяра плакала и даже слёз не смахивала. После двадцатого сказала в сердцах:
-- Хватит! Только время зря теряем!
Латира, сидевший с закрытыми глазами и тоже совершенно не радостным выражением лица, встрепенулся:
-- Нет, не зря! Мы с тобой теперь не сгинем безвестно, а беззаконники не смогут творить свои дела тайком. Новость разлетается во все стороны. Двое из семи, кому я дозвался, уже знали. Им уже сказали те, кого мы с тобой оповестили первыми.
-- Из семи? Я поговорила с двадцатью, и многие ещё мучили меня вопросами! Звёзды на востоке уже тускнеют, - сидя в пещере, колдунья не могла этого видеть, но чуствовала. - Скоро нам пора...
-- Прости, малая! Я передал тайну, которую хранил, тому, кому смог её быстро объяснить. Мы с Альдирой учились у одного наставника и всегда пели в унисон. Альдира умён, осторожен и терпеть не может Наритья. Мы с ним давным-давно не друзья, но это уже не важно. Если выживем, малая, тебе я тоже обязательно всё расскажу. Если выживешь одна, растряси Альдиру... Ну, что, попробуем сами наполнить водой дырявый кувшин? Или подождём Руниру?
Вильяра поёжилась, вспомнив запредельное напряжение великой песни, и сколько давал ей круг, и как всё это проваливалось в никуда.
-- Тебе тоже пришёл в голову дырявый кувшин? Как думаешь, старый, сможем мы справиться с невыполнимой задачей?
-- Наплескать с верхом, больше, чем вытекает? Думаю, сможем. Здешние Камни истосковались по разумным, они так и сочатся силой. Не раскрывая круг, просто положив руки на Камень, я получил столько, сколько из Ярмарочного не вытянешь даже с ключом.
Колдунья нервно усмехнулась:
-- Я не стану делать тебя ключом, мудрый Латира, и сама им становиться не желаю. Так и знай! Хотя, Камни иногда не спрашивают, и ради клана...
-- Нет, малая. Ты, конечно, хороша, но я-то уже слишком стар для таких игрищ. Мы просто зайдём в круг, держась за руки, и споём песенку, которой тебя твой наставник совершенно точно не учил. А потом споём Усмиряющую Стихии... Если так и не придумаем чего-нибудь получше! Скажи-ка, малая, как проще всего наполнить водой дырявый кувшин? Самый обычный дырявый кувшин?
-- Обычный кувшин? Сперва заткнуть и замазать дыру. Но наша дыра -- беззаконный колдун... Вообще-то... Если его убить, большинство заклятий быстро и без последствий рассеются. Лишь великие песни опасно прерывать на середине: сам понимаешь, старый, я не хочу обрушить свои первые Зачарованные Камни на дом у Синего фиорда. Кто бы там сейчас ни жил! Да и всё побережье тряхнёт...
-- Малая, что бы он ни пел, он не поёт постоянно. Нашёл же он время ловить тебя. Судя по отголоскам, которые я слышу, он бередит стихии, потом отдыхает, потом опять бередит. Через равные промежутки времени, будто раскачивает качели. Ты сбила его своею песнью, а дальше он опять держит ритм. Мне это очень не нравится! Для "проклятья пурги", "гласа моря", "ропота голкья" и всей подобной погани мудрому в круге достаточно спеть один раз. Так, как сейчас, накачивают силу слабые колдуны, но он-то -- мудрый в круге! Что он накачает, я даже предполагать боюсь. Как бы падение Лати Голкья не показалось рядом с его задумкой мелким сезонным извержением!
Вильяра чуть не переспросила: "Ты шутишь, старый?" Но не то настроение у обоих, чтобы шутить, тем более, такими вещами. Мудрая закрыла глаза и сосредоточилась, пытаясь услышать, поёт ли сейчас её враг? Да. И похоже, не где-нибудь, а у Синего фиорда. Враг -- там, Нимрин -- там (и пока жив!), возможно, где-то там и пропавший Нельмара.