-- Латира, смотри! -- мудрая выхватила из сугроба обугленный череп с ножом в глазнице, пнула ещё какие-то горелые кости. -- Клянусь летним полнолунием, это был Средний Наритьяра!
Латира уже стоял рядом, принюхивался и осматривался:
-- По зубам узнала?
Вильяра фыркнула:
-- Ага, улыбочку ни с чем не спутаешь. А следов ворожбы почему-то мало, и какие-то странные...
-- Готов поклясться солнечным затмением в середине зимы, убил беззаконника твой Нимрин! Вот это, несомненно, след его меча, -- старик подобрал кусок наискось рассечённой плечевой кости, потыкал пальцем в идеально ровный срез. -- Ни один клинок Голкья не разрубит так, только чёрная сталь из-за звёзд. И я чую, тёмный колдовал здесь. Не повезло поганцу с новой игрушкой, ох, не повезло!
Вильяра пошла расширяющейся спиралью, загребая ногами снег и напевая возвращение утерянного. Выкопала маленький ножик южной работы, чистый, без следа крови, и больше ничего. Вернулась к месту смерти беззаконного колдуна -- Латира всё ещё рылся в обугленных костях, напевая какое-то незнакомое заклятье.
-- Старый, кроме этой падали, тут никого и ничего. Меня беспокоит, насколько не повезло с поганцем Нимрину, и где он сейчас? -- Вильяра полезла в поясной кошель за волоском для поиска.
-- Не трать запасы, малая, позови его. Вдруг, теперь он тебя услышит?
Ромига шёл по коридору сторожким шагом разведчика. В доме было нехорошо. Нет, обострённые чувства нава не улавливали присутствия в ближайших пещерах кого-то живого и недружелюбно настроенного. Если где-то и был переполох, то далеко, отсюда не слышно. Что именно не так, понять пока не удавалось. Мули тоже ощущала неладное: снова приникла к Ромиге, мелко дрожала и не пыталась высвободиться.
Он не стал возвращаться в комнату, где его держали взаперти, и где остался труп Арайи. Девчонка, вероятно, ужаснётся виду мертвеца и может с перепугу выболтать что-нибудь интересное, но она и так пуганая. Ромига искал место, чтобы поговорить с Мули в более-менее комфортной обстановке. Лучшие покои, по логике вещей, должны принадлежать хозяину, и там же может найтись немало любопытного. А защита, скорее всего, сдохла вместе с беззаконным колдуном.
-- Мули, в какой комнате жил Великий Безымянный?
-- З-зачем тебе, оборотень, покои мудрых?
-- Затем, чтобы узнать больше о том, кого я убил, и воздать должное его памяти, -- Ромига поймал боязливо-недоуменный взгляд и добавил. -- Так полагается по нашему, оборотнёвскому обычаю. Ты говоришь, покои мудрых, не мудрого? Там жил не только Наритьяра Средний?
-- Там жили трое, трое мудрых нашего клана. Иди вперёд, оборотень, пятая дверь по левой стороне.
Первая из пяти дверей была Ромиге знакома: именно туда он не хотел возвращаться. Идя мимо, спросил девушку:
-- Что за этими дверями, Мули?
-- Здесь жили гости, гости мудрых. А может, и сейчас живут.
-- Они пришли и остались здесь по доброй воле?
-- Я не знаю, оборотень, тётки служили им. Тётки и бездомный Арайя. Я приходила к Великому со стороны жилых покоев, мне не велено, не велено было заглядывать дальше, -- говорить девчонке явно было легче, чем молчать, тишина в доме неприятно давила.
-- Твои тётки не говорили, есть ли здесь кто-то сейчас?
-- Есть, есть, точно есть, но я не знаю, где именно. Они кого-то лечили, мои тётки, они наши лучшие знахарки. Потом ещё кому-то они носили еду, самую лучшую еду, самую почётную. Мули тоже добыла себе такую, Мули -- воительница.
Ромига переспросил, не меняя доброжелательно-любопытного тона:
-- Воительница, не охотница?
Мули от гордости чуть разрумянилась и почти перестала двоить слова:
-- Да, я воительница клана Наритья, дома Вильгрина! Моя первая дичь была разумной, она далась мне нелегко. Трудно было сначала убить двуногого, только потом -- его зверей. Но Мули -- одарённая колдунья, никто ничего не почуял, пока я своим маленьким острым ножиком не зарезала их всех-всех-всех! Странник был большой, я ела его в снегах три дня, остальное потом отвезли домой.
Девчонка хвасталась живоедством так самозабвенно, что Ромига снова готов был усомниться в её вменяемости:
-- Мне говорили, охотники Голкья не добывают себе подобных на еду?
Мули охотно пояснила:
-- Так было, было, пока наши мудрые не провозгласили новый закон. Кто кого ест, тот над тем и господин! Прежде охотники господствовали над всеми живыми, кроме белых зверей, которых держали почти за равных. Но ныне Наритья, достойнейшие из охотников, призваны встать выше других двуногих и принять силу, подобную силе мудрых, дабы сотворить на Голкья вечное лето. Устами Великого Безымянного само Солнце повелевает нам подтверждать нашу избранность каждый раз, когда мы садимся за трапезу. Разделив её с нами, любой одарённый может присоединиться к клану избранных, но сперва, конечно, он станет младшим слугой в домах Наритья. Скоро, скоро мы обретём силу, и зима отступит...
Ромига не единожды наблюдал этот пламенный взор и пафос в исполнении человских фанатиков или масанов Саббат. Да, девчонка верила всему, что вещала, безрассудно и безоглядно повторяя чужие слова. Она следовала новому учению с жаром юности. Она готова была убивать за провозглашённую анонимом "истину". Вот что с такой делать? Прирезать самому из жалости, или отдать на суд мудрых? Голосок Мули звенел под сводами, потом она вдруг осеклась, её затрясло, глазища наполнились слезами.
-- Ой, нет! Не отступит больше зима, не отступит! Ты же убил, убил, убил наше Солнце, оборотень. Теперь зима -- до самого конца, ужасного, жуткого конца. Стихии встанут на дыбы и всех-всех-всех затопчут, как подстреленные шерстолапы...
Девчонка снова рыдала и билась в истерике, нав прилагал немалые усилия, чтобы удержать её и при том не помять.
-- Мули! -- резкий окрик и чуть-чуть магии. -- Кто за этой дверью?
-- Не знаю.
-- Тише, я буду слушать.
Мули замерла, будто пришибленная (примерно так и было). За второй, третьей, четвёртой дверью -- никого живого. Ромига сперва слушал и сканировал, потом откатывал каменные заслонки, заходил внутрь. Нигде не заперто и не зачаровано: уже? Из одной комнаты недавно кто-то смылся, похоже, по изнанке сна. Очевидно, лечили именно его: каменная клетушка насквозь просмердела нездоровьем и снадобьями, задерживаться в ней нав не стал.
Пятая комната оказалась запертой. Неприятный сюрприз, хотя на снизке Арайи нашёлся подходящий ключ. Но либо убитый Наритьяра умел создавать заклятья, не исчезающие со смертью колдуна, либо над дверью ворожил кто-то другой, пока живой. Могли поставить и защиту от незваных гостей.
-- Мули, кто зачаровывал ключи в этой части дома?
-- Трое, трое мудрых Наритья. Отцу и тёткам они не доверяли, -- что и следовало доказать! -- Мне Великий не велел ходить в эти покои, когда его нет дома. Сказал, будет плохо, и посмеялся, посмеялся. Я боюсь, очень боюсь, когда он так смеётся.
-- Не бойся, больше не будет!
-- Ничего, ничего больше не будет, -- печальным эхом отозвалась девушка и обмякла, прикрыв глаза. Из-под белых пушистых ресниц градом катились слёзы.
Ромига мог расспрашивать Мули дальше и наверняка выведал бы немало любопытного. Мог оставить девчонку в одной из пустых комнат и заняться запертой дверью. Но кажется, ошибкой было вообще заходить в дом. Нав опасался пурги и беззаконников, а остерегаться-то, похоже, следовало самого этого места. Кто и как проклял дом у фиорда, пусть разбираются мудрые, его дело -- уйти отсюда живым и унести... Ладно, скажем мягко, живую свидетельницу беззаконий. Выжав из себя последние остатки энергии, Ромига сделал портал на тропу, по которой недавно спускался... Всё равно опасность близко, слишком близко!
Бежать в гору -- не то, что с горы. Впрочем, даже вверх, по глубокому снегу, с грузом в три четверти собственного веса, нав бежал быстро. Почему выбрал путь к Зачарованным Камням? Потянуло, будто магнитом, но вовсе не на место преступления, как язвительно подумал про себя Ромига, и даже не к самим Камням. Откуда-то взялась уверенность: именно в той стороне он встретит Вильяру, и это -- спасение. Будто кто-то протянул ему путеводную нить сквозь белую мглу пурги. Тропа виляла по склону, терялась под снежными заносами, но вела примерно в нужном направлении, и нав держался её. Можно было не тащить Мули на руках, а погнать впереди, но нести самому -- быстрее. Девчонка дрожала и тихонько подвывала -- Ромига узнал детскую песенку от всяческих страхов и препятствовать не стал...