— У тебя нет детей, мудрая?
Вильяра ответила сухо:
— Нет, и не будет. Когда меня выбрали, я ещё не знала мужа. А потом я отсекла и похоронила свою родовую ветвь. Стихии приняли её вместе с моим прежним именем, чтобы после посвящения в мудрые наделить меня колдовским даром, здоровьем и годами жизни всех моих не рождённых потомков.
Ромига присвистнул:
— Ты что же, бессмертная?
— Нет. Но все мудрые стареют медленнее остальных охотников и очень трудно умирают.
Маловато радости в голосе! Нав даже отстранил женщину от себя, чтобы заглянуть ей в глаза. В родном мире он встречал магов, готовых продать всё и вся за продление жизни хотя бы вдвое. Не среди навов, естественно.
— Скажи, Вильяра, оно того стоило?
Колдунья покачала головой:
— Чтобы хранить клан, да. Врождённого дара мало, чтобы превозмочь буйство стихий. Колдун без посвящения не усмирит паводок, не отведёт в сторону лавовую реку. И мудрые-то не справляются, гибнут. Так погиб прошлый хранитель клана Вилья… — Вильяра мельком глянула на небо и осеклась, мягко отпихнула Ромигу от себя. — Прости, Нимрин, договорим потом. Сейчас я быстро зову охотников и начинаю искать место для стоянки. А ты со зверями пока посторожи Латиру.
Мудрая сосредоточилась, посылая зов. Вернулась в реальность, болезненно поморщилась, потёрла виски:
— Щуровой тропой, через жерло вулкана, ледяной лабиринт и звериную задницу! Когда же это пройдёт, наконец!
Солнце нырнуло за отрог, и сразу стало темно и холодно. Лежавший пластом Латира завозился, начал осторожно приподниматься.
— Малая, забери куртку, я уже могу натянуть свою, — старик встал на четвереньки, опустился на пятки, медленно, опираясь руками, выпрямил спину. Вильяра возмущённо шикнула, он ответил улыбкой, — Какая же ты выросла красавица! Прости, что я тогда не отстоял другой выбор, сохранил тебя для Лембы. Моя воля, посвятил бы Тиду из дома Муни.
Вильяра оскалила клыки:
— Тиду? Мудрый Латира, после двухлетнего молчания твои речи звучат для меня неразрешимыми загадками. Я с удовольствием их поразгадываю, но позже, в безопасном месте. Давай уже сюда мою куртку. И одевайся скорее сам. Помочь?
— Нет, справлюсь.
Старик оделся и снова лёг. Оба зверя без команды устроились с двух сторон, охраняя его и грея. Вильяра надела лыжи, покатилась вниз. Приглядевшись, Ромига увидел две маленькие фигурки на дне долины, ещё три — на разных склонах. Рассредоточенная группа вновь собиралась.
Скорость, с которой охотники обустроили лагерь, впечатляла. Три иглу выросли, будто по волшебству. Отличий от эскимосских снежных домиков Ромига не заметил ни издали, ни когда спустился вниз вместе с Латирой и зверями. Раненый ехал на Юни: не на буксире и не сидя верхом, а лёжа вдоль хребта. Идти Латира вряд ли бы смог, и совершенно точно, это не добавило бы ему здоровья. Нав не стал надевать лыжи, шагал рядом, подстраховывая горе-ездока, чтоб не свалился, но старик даже в полубеспамятстве держался на звере, будто репей. Ромига видел, как ему больно и худо, и с трудом давил искушение — позадавать вопросы. Не тот случай, когда выгодно пользоваться чужой слабостью: Вильяре этот тип, очевидно, дорог, да и самому Ромиге, скорее всего, пригодится живым-здоровым, и не в обиде на нава. Старик заговорил первым, пробормотал чуть слышно:
— Не мой Иули, другой. Жаль.
Тут уже можно было поддержать разговор:
— Мудрый Латира, ты встречал раньше кого-то, похожего на меня?
Старик улыбнулся, не открывая глаз:
— Две чёрноягоды с одного куста, так похожи.
Ромига хотел уточнить, что он всё-таки Нимрин, а не Иули, но не стал: новое прозвище было созвучно слову «тёмный», от подобного именования навы не отказываются.
— А давно ты его встречал?
— Давно. Зим пятьдесят. Или сто… Устал я их считать.
Ого! Этот серенький сморчок как бы не старше самого Ромиги. И похоже, говорит правду и про годы, и про знакомого тёмного.
— Скажи, а где ты встречал того Иули?
— Мы познакомились на изнанке сна. Потом однажды я встретил его на Арха Голкья. Он жил там тайно. Долго, несколько зим.
— Жил? А сейчас?
— А потом ушёл.
— Куда?
— Не знаю. В дальние, неведомые миры. Или к своим тёмным щурам. Он был мне другом, я хотел его найти, искал — не нашёл.
— Может, он говорил тебе своё настоящее имя? Или тебе снилось, как его называли дома?
— Нет. Он не говорил, я не спрашивал. А ты пришёл сюда по его следу? Разыскиваешь?