— Значит, я накажу их всех сама, безо всяких доказательств!
Нарыв лопнул, разом стало легко и совсем не больно. Вильяра улыбнулась и закрыла глаза, мгновенно уходя на изнанку сна. Даже Нимрин не успел в этот раз тяпнуть её за ухо. Она прыгнула в ледяной лабиринт, твёрдо зная, что превозможет ловушку, сыграет с её строителем по собственным правилам. И когда вокруг выросли знакомые ледяные стены, она не заскользила под уклон, а зашагала, будто по ровному, озираясь по сторонам, видя тут и там вмёрзшие в лёд тела, но пока особо не приглядываясь. Их было не меньше десятка, и все они умерли давно, однако откуда-то тянуло свежей, едва подмороженной кровью. Вильяра двинулась на запах, готовая к разным пакостям, но не к тому, что увидела. На ледяных шипах висело изувеченное тело Наритьяры Старшего. Она подошла вплотную, заглянула в безнадёжно мёртвое — ни малейших сомнений — лицо наставника. Мудрый расставался с жизнью мучительно, а прочего по его выпученным глазам и страдальческому оскалу было не понять. Чтобы колдун, не погибнув сразу, не попытался сняться с шипов — удивительное дело! Или его придержали, или начал умирать не здесь, или отдал все силы призрачному обличью… Вильяра почуяла опасность, и прежде, чем ледяные стены с гулом и грохотом обрушились, успела сделать две вещи: выдрала у мертвеца серьгу — знак мудрого — вместе с изрядным клоком шерсти и убралась, откуда пришла.
Первым делом проверила, что трофеи с собой, вторым — чмокнула в губы ошалевшего Нимрина, которому свалилась на руки, третьим — увернулась от подзатыльника Латиры. Вместо неё попало тому же Нимрину, но он перехватил руку мудрого и рявкнул, будто на упряжных зверей:
— Все — стой!
Все застыли, кроме Юни: тот подскочил, повалив остальных, испуганно взвыл и замер…
— А теперь, на место. Медленно, — в голосе воина было столько власти, что попробуй, ослушайся, — Все садимся, а ты, мудрая Вильяра, рассказываешь, куда ходила.
— Да уж, малая. С твоею прытью… — Латира растревожил рану и теперь с трудом переводил дыхание.
Убедившись, что старику не станет хуже, Вильяра начала с главного:
— Старший Наритьяра мёртв, и это не я его! Похоже, он погиб тогда же, когда пропал. Я нашла его в ледяном лабиринте. Я победила эту ловушку, но не успела осмотреться толком, как всё рухнуло. Там были ещё другие мертвецы, старые, в толще ледника, я их не опознала.
Вильяра старательно гнала мысль, что одна из фигур во льду страшно похожа на маму: лица не было видно, но узор на куртке — до боли знакомый.
— А теперь докажи-ка, мудрая, что это не ты заманила в ловушку и убила своего наставника, — Нимрин подался вперёд и пронзил её неприятно пристальным взглядом.
— Что?! — Вильяра опешила. — Да как ты смеешь обвинять меня! Да это худшее…
Чужак примиряюще улыбнулся и сбавил тон:
— Положим, я-то вижу, что ты сказала правду. Но мы уже выслушали историю о любителях возводить напраслину. У тебя будет, что возразить на подобное обвинение?
Мудрая озадачено замолчала, потом медленно разжала кулак с трофеями. Она смотрела на серьгу с окровавленной дужкой, на белый пушистый клок.
— Я предложу обвинителю отыскать тело моего наставника наяву. Если рядом найдутся тела погибших до моего посвящения или до моего рождения…
— То это ещё ничего не докажет. Ты могла воспользоваться ловушкой, которую сделал кто-то другой. Но найти то место — хорошая мысль. Оно точно на Голкья?
— Да! Я почти уверена, это где-то в наших Небесных горах, — и пояснила для чужака, — В угодьях Вилья или Руни. Высокие горы, которые ты сегодня всю дорогу видел впереди.
Латира задумчиво протянул:
— Я слышал, смолоду Наритьяра искал в Небесных горах ценные руды. Тогда он ещё не начал ссориться с твоим предшественником, малая. Они много путешествовали вместе.
Вильяра посмотрела на Нимрина:
— Вот сейчас я и опробую новую песенку, которой ты нас учил.
— Попробуй. Вдруг повезёт, и это достаточно близко.
Вспыхнули три белых волоска, свились прихотливым узором потоки силы — не повезло, впустую. Вильяра не смирилась, повторила заклятие, усилив его, и будто бы уловила дальний, едва слышный отклик, одно лишь направление.