Нав следил за всеми в комнате и слушал коридор. Определил для себя: беззаконник Вильгрин ныне практически безопасен, поскольку медленно, но верно загибается от внутреннего кровотечения… Уже загнулся бы, но сильная ворожба удерживает его среди живых. Поймав пронзительный взгляд серебристых, как у Вильяры, глаз, Ромига внёс поправку, что раненый не чувствует боли, находился в ясном сознании, и, вероятно, способен дать копоти в последнем бою. Однако пока встреча проходила мирно: брат и сестра долго, пытливо смотрели друг на друга. Дети знахарки от разных отцов оказались поразительно похожи, только разрез глаз и форму губ Вильгрин унаследовал от предков-южан.
Характерным целительским жестом Вильяра стиснула запястье вытянутой поверх шкур руки. Горестно вздохнула:
— Здравствуй, брат Вильгрин. Думаю, ты сам понимаешь, насколько тяжела твоя рана?
Лежащий чуть растянул в улыбке бескровные губы:
— Да, мудрая. Лечить меня поздно и незачем. Даруне и Нгуне я запретил. И тебя прошу оставить, как есть. Моего собственного дара и силы хватит, чтобы мы напоследок побеседовали по-родственному.
Говорил Вильгрин тихо, но отчётливо, и даже на длинных фразах не сбивался, не задыхался. Вильяра перекатила желваки на скулах, глянула исподлобья:
— А если я захочу сохранить тебе жизнь до суда мудрых?
— Я сам знаю, чего я заслужил под рукой Наритьяры Среднего. Незачем откладывать моё изгнание.
Вильяра нахмурилась сильнее:
— Мудрые захотят узнать обо всех делах отступника и его сообщников. Средний жил в этом доме, двое других Наритьяр бывали здесь. Ты, Вильгрин, знаешь о них много. Вероятно, больше всех.
Широкая, располагающая к себе улыбка — легко представить, каким великолепным купцом был умирающий.
— Даруна и Нгуна знают всё, что знал я, и даже больше. Я оставляю дом на них, — Вильгрин на миг запнулся, будто собирался сказать ещё что-то, но передумал. — Хочешь, задай мне вопросы. Отвечу без утайки.
— Вильгрин, ты благословил свою дочь Мули на путь воина?
Вот теперь раненый мучительно застонал: вопрос мудрой уязвил его больнее стали, или чем его продырявили.
— О, нет, Вильяра! Мули… Наш Великий, то есть, Наритьяра Средний, возвещал нам свои истины, а дочка слушала и заслушалась. Мой недосмотр, что она сбежала охотиться. Нам ещё повезло, что никто не хватился того странника. Все Наритьяры были в гневе, но Средний всё-таки принял новую воительницу под свою руку. А я потерял дочь, увы.
Вильяра дала ему полежать с закрытыми глазами, потом участливо спросила:
— Мули всегда была немного ущербна разумом?
Вильгрин быстро ответил:
— Да, с детства. Пока она слушала меня, всё было хорошо. Как подросла и начала думать сама… Вроде бы, не совсем дура, но мысли бродят неведомыми путями… Вильяра, ты изгонишь её?
Беззаконник — беззаконником, а о дочке он беспокоился больше, чем о себе самом. Хотя, о себе-то уже поздно.
Вильяра сжала его руку:
— Я ищу, как сохранить твоей дочери жизнь по закону. Мули добыла одного странника? Или потом кого-то ещё?
Вздох облегчения:
— Только его. Когда мы добывали обоз Лембы, я её с собою не брал.
Вильяра, видимо, закрыла для себя тему Мули:
— А что случилось с двумя другими пропавшими обозами?
На этот вопрос Вильгрин ответил совершенно спокойно:
— Добычу с них ты тоже найдёшь в этом доме. Их истребили и ограбили мои архане. Вожаком был тот, кого я сегодня убил в поединке, и его брат при нём. Брат потом погиб в доме Лембы, они все мечтали зимовать там. Они ходили под моей рукой, но наши порядки и соседство мудрых им не нравились.
— А тебе, Вильгрин, нравились эти порядки?
Лежащий охотник криво ухмыльнулся.
— Я решил, что Наритьяра Средний вот-вот станет Великим Голкирой, и тогда перестанет спрашивать, кто хочет следовать за ним. Пока ещё он искал сторонников, добровольных. Мой дом мог оказаться ближе к вершине… Конечно, я желал могущества и долголетия мудрого. Для себя, для всех своих… Неодарённых среди нас не было… Я привёл свою стаю в угодья Вилья по слову Наритьяры Старшего. Давным-давно он показал мне ползучий вьюн и пообещал Наритья господство над всеми кланами через несколько поколений. А Средний не желал ждать, захотел всего и сразу. Я подумал, что нам по пути с ним. Я ошибся.
Вот теперь было заметно, что раненый от разговора устал. Или признание фатальной ошибки отняло у него силы? Вильяра поспешила спросить:
— А что Наритьяра Младший?
— А Младший хранит угодья клана, как надлежит мудрому. Здесь он бывал редко. Когда я видел троих вместе, мне казалось… Младший слушает Старшего, а Среднему подчиняется из страха. А после смерти Среднего Младший велел нам всем сдохнуть или идти к тебе на поклон.