Фасиль в очередной раз заскрипела зубами, издала утробный рык и перерубила лопатой мешавшийся корень. Холм по левую руку от неё вырос на ещё несколько комьев плотной, неподатливой земли.
Смерть Руни была лишь вопросом времени, как и смерть любого, кто зарабатывает себе на жизнь ремеслом наёмника. Если обобщить, то просто, как и смерть любого. Но раз так, то почему бы не ей умереть первой? Руни фехтовал в разы лучше, чем она. Он был проворен, как горностай, и в то же время твёрд, как вера фанатика. Тем не менее, он мёртв, а она жива, и ничего с этим не поделать. Можно только продолжать копать. Копать как можно глубже. Копать, не останавливаясь. Сжать зубы и не показать ни единой эмоции. Ей уже приходилось копать могилы товарищам. Не самая удачная попытка самообмана. Руни был больше, чем товарищем. В голове живо вспыхнули воспоминания из детства.
Высокий, худющий парень лет двадцати шёл перед ней по улице. У левого бедра висел вызывающе толстый кошель. При ней же не было ничего кроме маленького самодельного ножика. За последние два или три дня в её желудке не было ничего кроме воды из луж. От голода было дурно и слегка покачивало. Разум затуманился, не оставив в голове лишних сомнений. Она подождала, пока парень пройдёт дальше, а потом бросилась бежать за ним. Главное — смотреть прямо перед собой. Не обращать на него ни малейшего внимания.
Худощавый обернулся, посмотрел на бегущую вперёд девочку, после чего продолжил неторопливо идти.
Девочка почти поравнялась с незнакомцем, споткнулась о камень и налетела на парня. Тот чертыхнулся, но всё же устоял на ногах. Оттолкнул её с криком “Смотри, куда прёшь, мелочь!” – “Извините”, – пролепетала она и продолжила свой бег. Срезанный кошель оказался спрятан у неё под рубашкой. Правда, худощавый слишком быстро понял, что к чему. Буквально через несколько секунд сзади раздался крик: “Ах ты, мелкая! А ну стой!” Стоять – последнее, что она собиралась делать. Первое – бежать как можно быстрее. Бежать, не оглядываясь. Бежать, сворачивая то в один, то в другой проулок. Только вот шансы были неравны. Преследовавший был раза в два её выше и, хоть и был невероятно худым, всё же не был измотан голодовкой длиной в жизнь.
Вскоре он нагнал её и сшиб с ног ударом по голове. В ушах зазвенело. Мир поплыл куда-то в сторону. Ещё один удар, и всё вокруг потемнело. И всё же вскоре она снова пришла в себя. Худощавый парень волочил её куда-то, крепко держа её за ворот рубашки. С её позиции было сложно разглядеть его лицо, но хищный оскал того ублюдка запомнился ей навсегда, став одним из самых неприятных в череде её воспоминаний.
Она попыталась вырваться, но худощавый держал крепко. “Не рыпайся, мелкая. Сегодня я отучу тебя воровать у кого ни попадя”. Ничего хорошего это значить не могло. Она задёргалась ещё сильнее. Бесполезно. Только ещё один удар. На этот раз по челюсти. Да такой, что во рту сразу появился до боли знакомый вкус. Вкус крови. Она зажмурилась. Снова открыла глаза. Худощавый бросил её на какой-то колючий соломенный тюфяк, а сам забрался сверху. Она почувствовала его дыхание на своём лице. Изо рта пахло чесноком и, чёрт знает, чем ещё. Она задёргалась и заизвивалась, словно уж. Бесполезно. Она закричала. Жилистая рука закрыла ей рот, вдавив голову в солому. Его пот смешивался с её кровью. Его другая рука неотвратимо стягивала с неё штаны. Её взгляд метался из стороны в сторону в поисках выхода. Она била и царапала его своими руками, слишком слабыми даже для того, чтобы замедлить, не то что остановить ублюдка.
Худощавый подтянул её к себе, она в бессильной ярости ударила его снова, попала по голени и там нашла своё спасение. Что-то твёрдое и продолговатое в его сапоге. Она оттянула штанину и достала из-за голенища сапога нож. Говнюк явно такого не ожидал. Прежде чем он понял, что произошло, она раза три успела всадить нож ему в бок. Когда он осознал, его глаза расширились, и он закричал. Это был протяжный булькающий крик. Этот крик пополнил весьма короткий список приятных воспоминаний.
Худощавый попытался отобрать у неё нож и рванул за рукоять как раз в тот момент, когда она в очередной раз втыкала его в живот. Резко потянув нож, парень вскрыл сам себе брюхо. Кровь липким тёплым ручьём потекла ей на живот и ноги. Парень вскочил, вереща от боли, запутался в спущенных штанах и упал. При падении он выронил нож из быстро слабеющих пальцев. Она подобрала его и довершила начатое несколькими ударами в горло. После этого нож выскользнул у неё из руки, усталость и боль от удара в голову взяли своё. Девочка опустилась на деревянный пол рядом с соломенным тюфяком и потеряла сознание.