Вечером он впервые исповедался и заплакал оттого, что хоть с кем-то поговорил по душам. Николая не хотели отпускать, но он уехал в свой город следующим утром, а когда вернулся домой, то не слышал разнородного шёпота и странного голоса из угла, не видел силуэтов без лиц. Вместо этого в его сердце боролись два противника, две силы. Старое и новое столкнулись.
— Коля, сиди дома и никуда не ходи; кому ты нужен, ты получал какую-то пользу от двуногих?
— Коля, ты часть мира, часть человеческого общества, ты раскроешь потенциал среди себе подобных.
— Чушь… ты только пополнишь ряды слабаков, рабов и неудачников, включай интернет: слушай музыку и смотри кино или развлекайся в онлайн играх.
— Время не восполнить, торопись стать кем-то, не бойся, действуй…
Три дня Николай голодал и только сомневался в себе. На третью ночь ему не спалось и он читал «Поднятую целину», сидя на том же кресле… Но, что-то дёрнулось в зеркалах и стукнуло под кроватью, хозяин, отложив книгу на тумбочку, уверенно встал: «Решено… Иду к людям!»
Утром он посмотрел список вакансий и через пару часов устроился портовым грузчиком; он отработал четыре месяца, но каждый день боролся с собой, шёл на контакт, хотя в глазах коллег оставался замкнутым и мутным человеком.
Бронзовые волосы пробились на его голове. Он отрастил бородку. Каждый раз, когда подходил к зеркалу, чтобы почистить зубы, удивлялся: глаза становились зеленее и зеленее.
Однажды Николай возвращался домой поздно ночью и, проходя автобусную остановку, различил в полумёртвом свете фонаря подвыпившую компанию. Четыре парня и одна девушка; на лавке стояли бутылки с вином и пивом; крики девушки остановили Николая, когда он отошёл от остановки на двадцать шагов и сворачивал за угол…
Николай со школы малодушничал и окаменел, развернувшись обратно…
Его кромсали изнутри отчаянные мысли: «Всегда считал себя трусом… Так и буду им всю жизнь?.. Кто ещё сейчас поможет?.. Кто если не я?.. А если уйти, у меня ещё будет время измениться?.. А что станет с девушкой?.. Что я теряю?.. У меня никого и ничего нет… Будь что будет…»
Через мгновение Николай подбежал к месту, но, вместо борьбы за жизнь, брюнетка громко смеялась…
На остановке веселились не люди, а тонкие существа из иного мира. На них грязные спортивные костюмы и балахоны, из пустых глазниц вырывался чёрный дым, зубы не полностью закрывались губами; они обернулись в сторону человека, и брюнетка (с надорванным левым ухом), вскочив, подошла к нему.
— Мы те, кого ты видел и слышал в своей квартире. Ты думал, что самокопанием избавился от нас?
Николай стоял, вспоминая свои годы и то, как упускал хорошие возможности стать лучше…
— Не молчи, прими нас назад, иди на крышу и навсегда попрощайся с людьми.
Девушка бросилась Николаю на шею, а другие существа, прыгнув, обняли его с боков и сзади, и через свои глазницы всосались в его жизненные силы…
— Нет! — Рыкнул Николай. — Нет, убирайтесь! Вы мне не нужны… Я человек, я личность!
Он оттолкнул врагов, затем одного парня поднял над головой и бросил в стеклянную стенку остановки. Она разбилась, ударил второго парня в живот — тот согнулся и упал на дорогу. Третий набросился на Николая и, свалившись, они схватили друг друга за горло; скоро подключилась брюнетка и, встав на колени, положила ладони на лицо Николая…
Опустился чёрный туман, и борьба кончилась. Утром граждане обнаружили разбитую остановку и бутылки с алкоголем…
16.09.2018 г.
*
В комнате нет лампового освещения, только большой, почти во всю стену, белый экран отгонял тьму от человека. Мужчина лежал на кровати на левом боку и пытался что-то разглядеть в источнике света. За стеной на операционном столе свежие органы. Рядом стояли три женщины. Правая рука, парящая отдельно, чей указательный палец украшен золотым кольцом с топазом, ножницами резала языки; окровавленные лезвия приблизились к последней даме…
В 9-30 утра в телефоне прозвенел будильник, мужчина с облегчением выключил его. Сделал пятьдесят отжиманий, умылся, почистил зубы и сел на коврике в позу лотоса. Мысли растворились в малозаметном дыхании. Вибрации воздуха ласкали лицо…
Через двадцать минут, когда внутреннее тепло уравновесилось в теле и сердце отяжелело, медленно встал и, размяв окаменевшие суставы, включил компьютер. Надел мятые джинсы, футболку, поставил чайник на электрическую плиту и осмотрелся. Вроде ничего не поменялось: последний этаж, студия, чёрные обои, окно в небо, но тревожно…