Но юный Дижастас не знал что за высокая гостья идёт через его земли. Он мирно спал в своей постели, пока серебряные трубы не загремели почти под самым его окном. Юношу словно
подбросило пружиной. На секунду выглянув из окна и оценив ситуацию, Лекс схватил первую попавшуюся одежду, наспех натянул на себя. Внизу раздались голоса.
— А здесь расположусь я, Найирэт и девушки авангарда. Нужно осмотреть особняк, — вещал звонкий и сильный голос, — что-то местный хозяин не торопиться встречать нас. Ладно, разместимся сами.
Лёгкие шаги и позвякивание доспеха сообщило растерянному эльфу, что сейчас в его комнату на полных правах вторгнется высокопоставленная гостья, а он в таком виде. Мятая рубашка
расстегнута и обнажает чудовищно загорелую грудь, каштановые, немного даже красноватые, волосы в полном беспорядке, а причесать длинную косу за долю секунды задача невозможная. Брюки грязные, на штанинах следы травы и пыли, ступни вовсе босые.
Не найдя лучшего выхода он бросился ничком на пол, заранее краснея из-за разобранной постели. Дверь отворилась и Алексиан увидел лишь ступни и лодыжки, обутые в плотные чешуйчатые сапоги,
подбитые железом.
— Кажется, хозяин покинул в спешке свою комнату, — голос гостьи искрился от смеха, — надеюсь, он улепётывал не от нас. Может, важные дела погнали его в дорогу?
Снизу в ответ Первой Стражнице прозвучал смех её верных соратниц. Пока девы смеялись, стоя спиной к кровати, Лекс с пола прыгнул в раскрытое окно на козырёк крыши, пробежался неслышно по
черепице и перелетел на соседнее дерево, благо росло оно не очень далеко от крыши дома. Пришлось спасать свою репутацию бегством.
Два дня, пока его дом занимала императорская гвардия, он жил в роще, на границе своих владений. Тео уговаривал его вернуться домой под каким-нибудь предлогом, но брат качал головой, вспоминая звонкий голос и серебристый смех. От одной мысли, что в его особняке отдыхает цвет империи, лучшие из лучших, им овладевала дрожь и робость.
Когда армия ушла, Лекс вернулся в родные пенаты, но еще долго в комнатах витал аромат цветов и металла. Каждый раз, засыпая, Лекс думал о том, что его ложе несло на себе тело прекраснейшей
из дев Империи. Алексиан думал, что сможет изменить впечатление воительниц Императрицы, встретив их с радушием на обратном пути. Может даже найдёт среди них свою судьбу. Но судьба нашла его раньше.
Кто-то из жителей услышал в храме Отца Дракона беседу жриц о том, что единственный наследник Дижастосов бесплоден, а его старший брат в одном шаге от отречения. Это вызвало волнения и братьям пришлось покинуть родные стены под покровом ночи, словно ворам. Они оседлали быстрых скакунов и помчались к столице Империи чтобы испытать судьбу, а, может, чтобы судьба испытала их.
***
Рассказчик замолк. За окном уже давно угомонился дождь и ночные волки выли на заходящие луны, встречая ранние зарницы.
— Так что дальше-то было? — словно проснувшись, спросил один из путников, остановившихся под крышей «Бездонной кружки» ещё до дождя.
— Мне, — ответил незнакомец, опрокидывая в себя остатки эля, — заплачено за одну историю. Я рассказал ее. Но, поверьте, господа, даже если наш добрый хозяин вытащит бочонок эля, я не
расскажу больше. Скоро рассвет, я недавно отогрелся, сейчас меня клонит в сон.
— Правда, — пробасил Ксарос, словно очнувшись от грезы, в которую попал благодаря голосу незнакомца, — отпустите человека спать! Хотите продолжения — снимайте комнату и слушайте, или идите дальше. А вы, сударь, ступайте наверх и отдыхайте, я вас не побеспокою.
Трактирщик протянул гостю ключ от дальней комнаты. Потолок в ней и был скошенный из-за того, что она высовывалась под самый скат крыши. Но теплее и тише комнаты не было во всей таверне, к тому же там было постелено. А еще из окна открывался красивейший вид на местные леса и озёра.
Путник кивнул, забрал ключ, поклонился публике и скрылся наверху. Деревенский забулдыга проморгался опухшими глазёнками и припустил в сторону родного поселения. Он всем расскажет, что у трактирщика поселился небывалый постоялец с диковинными байками. К вечеру яблоку негде будет упасть.
— Надо бы пол натереть и столы, да спать, — пробормотал кабатчик.
Час спустя в таверне погасли все огни, кроме одного, под самой крышей.