Лекс принял протянутый конверт, резко развернулся и в несколько тихих прыжков перемахнул через стену. Всю дорогу его била лёгкая дрожь.
Быть в шкуре наёмного охранника не сладко. Ему приходилось убивать в бою, без этого никуда. В этот момент ты осознаёшь мотивы противника, встречаешься с ним лицом к лицу, как с собой, знаешь, что ваши шансы примерно равны. Но вот так, хладнокровно прийти в чужой дом и лишить жизни кого-то, кто не будет даже подозревать об опасности… А если этот купец просто жертва клеветы? Если зарабатывает деньги в поте лица для своих детей, мечтает об их счастливом будущем, из сил выбивается ради семьи? А его, как мусор…
Правда, теперь на кону стояла семья самого исполнителя. И Лекс с ужасом осознал, что готов уничтожить сколько угодно жизней, если это будет гарантией того, что брат останется цел. Он попался, как глупый слизняк на приманку опытного рыбака. Убедил лысый жриц или нет – неизвестно, но подстроить смерть одного эльфа не сложно. Тем более магу. С тяжёлым сердцем наёмник вернулся на постоялый двор.
В комнате стоял ужин, но младший Дижастас даже не притронулся к нему. Хотелось покончить как можно скорее с отвратительным делом, вымыть руки и постараться утопить вину в алкоголе и оправданиях.
Тео спал после испытания сном праведника. Глядя на него, Лекс ощутил себя вдвойне скверно. Но выхода не было. Он уже влез в это грязное, скверно пахнущее дело. Ощущение, что это только начало чего-то большего не покидало эльфа. Как демонское вино – пробуешь один раз и спиваешься к бездновым чертям.
За невесёлыми мыслями Лекс скинул доспехи, натянул тёмную свободную рубашку и штаны, надел мягкие туфли – «кошачьи лапы», обувь с нашитыми мягкими подушечками, делающая шаги владельца почти бесшумными. Из оружия он взял только кинжал и метательные ножи, размахивать в помещении двумя саблями – слишком много шума. Нужен один точный удар. Лекс постарался унять предательскую дрожь в руках. Вздохнув, он выскользнул в окно.
Найти дом купца не составило труда – он стоял почти в самом центре квартала людей – Куинекил по-эльфийски. На его окраинах ошивался бедный народец – попрошайки и проститутки, а в центре селилась человеческая богатая знать, свившая уютное гнездо в столице тёмных эльфов под защитой Императрицы. Не удивительно, что успешные люди покупали дома в империи. Гражданина всегда оберегают больше, чем пришельца.
Нужный дом был похож на беседку для ритуального возжигания благовоний – резной, излишне украшенный, всюду светились фонари, разноцветные лампы и шарики. Вокруг кустарник с великолепными цветами и очень колючими ветвями, настоящий живой бастион. Наёмник знал, что даже кошка не может пролезть через его заросли неслышно – колючки отламываются с громким треском и остаются в шкуре неосторожного нарушителя покоя.
Нет, с земли было не подобраться. Но во дворе дома росло огромное дерево. У него была раскидистая крона, которая на головокружительной высоте сплеталась с ветвями стоящего далеко от него соседа.
— Ну и болван, — вздохнул наёмник, разглядывая переплетения ветвей.
Лекс улучил момент, когда вокруг не было ни души и осмотрел свой путь в резиденцию будущей жертвы. Нижние ветви громадины начинались на высоте в полтора эльфийских роста, пришлось изрядно потрудиться, чтобы влезть по гладкой коре так высоко.
Перебираясь с одной толстой ветки на другую эльф наслаждался видом города, стараясь отвлечься от предстоящего дела. С высоты раскидистой кроны он мог рассмотреть храмы Отца Дракона, их хрустальные светильники и серебряные украшения, вдалеке сиял самоцветом дворец Императрицы. На площадях возносились в небо колонны славы, высеченные из кусков скал, у их подножия покоился прах героев, отдавших свою жизнь за веру и государство.
Город цвёл, благоухал садами и парками, перевивался дорожками, выложенными разноцветной плиткой и опоясывался мостовыми, сверкающими даже в звёздном свете. Сапфиры его прудов и озёр соперничали с голубизной неба, а говорливые ручьи, направленные по перламутровым руслам, были прозрачнее горного хрусталя. Эта картина наполнила сердце наёмника миром, но совершенно не помогла ужиться с мыслью, что скоро он совершит банальное убийство.
Ноги коснулись прохладной черепицы. В доме по большей части все спали, только ночная стража шаталась по коридорам, зевая от безделья. Взошла вторая луна, как всегда в середине ночи, значит через несколько часов начнёт светать. Предрассветный сон самый крепкий, удачное время для грязного дела. Но возвращаться придётся уже при свете и если Лекса заметят, то не сложно будет связать одного вооруженного тёмного эльфа и убийство в доме неподалёку.
Лекс сделал несколько шагов по коньку крыши, припоминая план дома. Если план и память не врали, то сейчас он находился над спальней старшей дочери купца. Лекс светился с крыши и аккуратно заглянул в окно. На кровати действительно был заметен силуэт спящей девушки. До спальни купца нужно было пройти несколько комнат.
Спустившись на узкий декоративный выступ фасада, наёмник потихоньку добрался до нужного окна. В спальне виднелся только один силуэт – это спала жена купца. «Куда понесло среди ночи этого чертового человека?!, – выругался про себя эльф и скользнул в окно коридора, легко вскрыв незатейливый замок рамы.
Горели свечи, роняя мягкий свет на ковры и картины. Лекс прислушался. В конце длинного коридора происходила какая-то вознч. Там, на сколько он помнил, располагались комнаты слуг. Подойдя тихонько к трём дверям, наёмник услышал какой-то полузадушенный писк из-за одной из них.
Младший Дижастас без колебаний вошёл, оставшись незамеченным – купец был занят. Он, зажимая одной рукой рот совсем юной служанке, методично срывал с неё одежду другой. Она тихо всхлипывала, и за каждый всхлип получала тычок под рёбра. В свете двух лун были видны небольшие аккуратные груди, которые волосатый боров грубо мял здоровыми ручищами, и огромные зелёные глаза, полные слёз.
С тихим рыком купец содрал со служанки юбку и влез между ног пятерней, испустив утробное ворчание. Девушка всхлипнула чуть громче и получила пощёчину, её голова мотнулась, вспыхнув золотыми волосами, мелькнуло чуть заострённое ухо. Девчонка была полукровкой, а, значит, принадлежала к детям Отца Дракона. Великое пламя не прощало слёз дочерей.
Ярость ударила в разум, окатила горячей волной и ледяной. Глаз точно видел куда и как ударить, чтобы рана была болезненной, а смерть от неё немилосердной. Леск забыл свои терзания. «Убрать, как мусор», – пронеслось в голове.
Боров уже стягивал с себя портки. Девушка заливалась молчаливыми слезами, глядя остекленевшими глазами в потолок, а Лекс сделал один лёгкий шаг вперёд, вплотную прижавшись к спине купца. Рука наемника не дрогнула, острый клинок вошёл в тушу купца с правого бока, вспарывая мышцы и вонзаясь в печень. Мужик нелепо хрюкнул, вздрогнув, только через секунду он почувствовал острую боль.
— Смотри в её глаза, — прохрипел Лекс севшим от ярости голосом на ухо жертве, зажимая ему рот, — смотри в глаза своей смерти и помни: каждый, кто посягнул на женщину, в чьих жилах течёт хоть капля эльфийской крови, сдохнет.