Просить о чем-то большем и не решался. Было дано уже стать счастливым, но не уберег. Да что- не берег! Не ценил, не уважал. Молодой был и глупый, все хотелось шашкой помахать и чтобы девки поглядывали и счастливо улыбались, надеясь на большее, когда я милостливо бросал им в ответ свой снисходительный взгляд.
Родившись старшим сыном у отца, я с малых лет перенимал его мастерство быть охотником, добытчиком. Как и положено, младшим же братьям полагалось стать или землевладельцами, либо же идти к барину в солдаты. Мастерству учили только меня, чтобы дар не разбавился на других детей. Нагулявшись двадцать полных лет я послал сватов к дочери кузнеца, веселой и здоровой Аньке, чей задорный смех привлекал ни одного гожего мужика. Мое сватовство поддержали и мои, и Анькины родственники. Свадьбу гуляли всей деревней. Молода была жена и горяча, к счастью. Нетронутой мне досталась. Все честь по чести, вошла в род мужа чистой и непорочной. Стали жить дружно сначала в доме отца, потом в течении месяца поставили свой добротый дом и пригнали полный двор скота, как приданное.
Анька, позже уже Анюта, Анюточка, была годной хозяйкой. Все спорилось в руках и горело. В доме полная чаша, все прибрано, наготовлено, у скотины лоснились бока, в огороде созревал ни один раз урожай. Что в поле родится- все в доме пригодится.
Дед был доволен, казалось над домом светило и солнышко теплее. Но, опять же не ценил, не берег. Сам виноват. Засмотрелся на приехавшую к дальней родственнице жены племянницу. Видная была девка, волосы, что шелк до самой задницы, грудь, как две спелые дыньки, так и оттягивали корсет платья, озорной взгляд голубых глаз, ярко красные губы так и просили поцелуя. Повелся, как баран. Отогнал ни одного мужика, пару раз морду бил особо ретивым ухажёрами. На мои действия мне ответили согласием. Хорошей показалась в начале, а оказалась той еще дрянью.
Несколько недель с ней провалялся по сеновалам и лесным избушкам, куда водил, зная, что никто не узнает, не поймает. Ох и горяча была девка, охоча до мужского тела. Что только со мной не делала, как не подставляла свои дырочки. А мне много ли надо было?
Конечно до жены были у меня женщины-вдовы, другие и не давали. А так, ходили холостые мужики к ним, женатые же ни-ни. Боялись, что жены вдовами или сами вдовцами станут. А молодые парни бегали. Только не осуждали таких женщин, понимали, что без крепкого мужского плеча тяжко на хозяйстве. А так- придут, что помочь сначала спросят, то дверь покосилась- выправят, то дров наколоть. А там, после работы- в баньке гостя попарить, ну и сами в баньку- спинку потереть! Помыл грешное тело- сделал великое дело.
В конце второй недели я начал понимать, что пора прекращать такие отношения. Не по нутру было. Да только не рассчитал, что сама же сучка и расскажет жене, что не все так хорошо в нашей семье и муж- тот еще блудный пес, а не хозяин семьи, как любила говорить Анютка. Казалось, что вот-вот грянет гром и обрушится на мою голову крыша. Вмиг стало пасмурно и исчезла навсегда улыбка с губ моей Анютки. Стала холодна и неприветлива. Сколько ни просил прощения и не стоял на коленях, не возвращалось счастье в дом, все хирело и покрывалось тленом.
Как позже узнал, Анютка носила нашего малыша и потеряла его, испытав унижение и предательство. Скотину пришлось продать, так как стала чахнуть и падеж пошел. Пшеницу и рожь побил град, причем досталось именно нашему земельному наделу. Заболевшая супруга так и не встала с постели, где и умерла во сне, с болезненной гримассой на лице.
Отец, не пережив унижений и пересудов ушел в лес и не вернулся, мать же публично отказалась от меня, обвинив в смерти жены и отца. Лишившись семьи и поддержки близких, так же послав свою недавнюю любовницу я ушел в другую волость. Может где-то и пригожусь.
Местный барин, оценив мое умение стрельбы из лука, взял в личные хранители, кем и отслужил я десять лет верой и правдой. Молодой барчонок вел праздный образ жизни. Вспоминая себя молодого, я попытался научить уму-разуму, но он меня игнорировал. Брал только уроки стрельбы из лука и рукопашного боя. Когда подошел к концу мой срок службы, я не захотел дальше жить в удобстве в палатях, а ушел в лес, ближе к природе. Отрубив все концы, поселился один в глубокой глуши, изредка общаясь с местной бабкой-травницей, принося по ее просьбе травы, кои росли в дремучем лесу, куда ей дороги не было из-за старости и непроходимых зарослях.
Построив на берегу широкой реки себе избушку, я поселился в ней, привеча Деда в дом, только не радостно в нем было мужскому обществу, уныло. Муж без жены, как конь без узды. Если б кто пошел за меня- взял бы не задумываясь, хоть кривая, хоть косая. Да кто ж пойдет за вдовца? А ведь только тридцать недавно исполнилось, в самом соку, как говорится. Да и хотелось бы детишек поняньчить. Перед глазами встал образ русоволосого, голубоглазого мальчишки, с озорной и широкой улыбкой. С широкими, не по размеру, подпоясонными жгутом, штанами. Ведь он мог быть моим сыном.