- Что ты хотел? – устало вздыхаю.
- Вот видишь Серёга, я её растил, кормил, одевал и обувал, а она грубит мне и хамит.
- Такая красивая, и такая грубая, нужно научить послушанию, - и смотрит на меня так мерзко, так противно, и мне кажется что я сейчас блювану, от этого взгляда.
- Что ты хотел? - смотрю на отца, но уже медленно пячусь отсюда, куда подальше, очередной бессмысленный разговор, который продолжать нет желания.
Протягивает мне какие то мятые бумажки, и я уже знаю, что это, но не пойму, зачем мне они.
- Квартплата пришла, - и смотрит на меня, это что то новое.
- Как это ко мне относится? - бумаги не беру, ещё чего.
- Как это как? Ты тут. На моей шее что ли сидеть собралась? Иди работу ищи, и плати, а то полетишь отсюда, - орет он, ааа, вот в чем дело, я живу на его шее, я с шестнадцати лет сама себя обеспечиваю, одежда, еда, а тут квартплату видите ли я должна оплачивать, что за бред.
- Не буду я платить.
- Не будешь, вали нахуй отсюда, - и бросает бумаги в меня, разворачиваюсь и ухожу, слыша в спину отборный мат.
Закрываю за собой дверь в ванной и выдыхаю, можно вздохнуть, замок на двери внушает какое-то подобие безопасности, усмехаюсь, так себе безопасность конечно, эту дверь выбивали уже пару раз, и за ней точно не безопасно, но, за не имением выбор, довольствуюсь тем что есть.
Внутри все вибрирует от страха, при каждой стычки с отцом, мне страшно, я боюсь его, он умеет делать больно, хоть и говорят, что физическая боль ни что, по сравнению с моральной, но нет, это не так, боль я не люблю, я её ненавижу, и чувствую постоянно, и внутри и снаружи, я один сплошной комок боли.
Конечно, я меньше его в два раза, меня можно и побить, я сдачи не дам.
Вытираю слезу, со злостью, с остервенением, дурацкая реакция организма, когда мне страшно, я плачу, и меня это бесит, как и этот папаша, как жизни в этой развалюхе, в вечном страхе.
Господи, когда это закончится, вопрос не риторический, я точно знаю ответ, год, даже меньше, до весны, потом защита, и до свидания.
Включаю холодную воду и умываюсь, это немного приводит меня в чувства, истерика отступает, вместе с самобичеванием.
Ничего Соня, осталось немножко потерпеть, пять лет терпела, остался один год, и ты его переживёшь, и жизнь твоя наладится.
Пытаюсь себя успокоить, получается, сегодня хуже чем обычно, но получается.
Хорошо.
Ещё раз омываю лицо ледяной водой и выхожу, голоса на кухне не смолкают, слышу только обрывки, что сегодня у них крупная игра, какая там крупная игра, мне плевать.
Иду в комнату за сумкой, обуваюсь и выхожу.
На улице холодно, мурашки пробегают по всему телу, радует то, что нет дождя, мои дешёвые сапоги не готовы ко встрече с водой, сейчас в них тепло, и этот факт меня радует.
До начала занятий час, значит иду пешком, как раз согреюсь.
Захожу в пекарню, купить булку, раз иду пешком, деньги на проезд можно потратить на еду.
Иду дальше, жуя на ходу, отличное начало дня, впрочем, это так и есть, сегодня всё лучше обычного, я даже, можно сказать позавтракала.
В универ прихожу за десять минут до начала.
В группе со мной ни кто не общается.
В этом можно сказать я сама виновата, ну может быть и девчонки, которые на первом курсе, решили поиздеваться над моим внешним видом, а мне плевать, на то как я выгляжу, и как ко мне относятся эти дуры, о чем я ей и сообщила.
Как оказалось, в группе со мной учится стадо, которое не может принять своё решение, и слушает этих кур.
Но это не мой выбор, мне по кайфу, в душу не кто не лезет, вопросов глупых не задаёт, и меня это более чем утраивает.
Поднимаюсь на нужный этаж, к нужной аудитории.
- Смотрите кто пришёл, наша замухрышка, - и разносится смех.
А мне плевать, ничего не отвечаю, прислоняюсь к стене и смотрю на дверь, скоро препод придёт.
- Ты что, не умеешь разговаривать? - оо, а у них ничего не меняется, каждый раз одно и тоже.
- Правильно мамаша тебя бросила, такая страхолюдина ни кому не нужна, - перевожу взгляд на того, из чьего грязного рта выходят эти слова, этот что то новенькое, семью мою пока не трогали, а тут решили, и откуда правду откопали.