И к Москве никак не могла привыкнуть Антонина. Она пугала и раздражала ее своей суетой, непомерной огромностью, многолюдством, сумасшедшими, лихорадочно-быстрыми ритмами уличной жизни.
Однажды ехала она в метро. Надо было побывать на базе, распушить ее деятелей за плохое снабжение — авось и удастся под шумок заранее спланированного скандальчика вырвать у этих жадюг комбинаторов что-либо дефицитное для своей столовой. Базовые начальники — она знала это — ее побаивались:
— Эта фронтовичка, будь она неладна, как вцепится — с мясом ее от себя не оторвешь. Лучше уж кинуть ей кусок — пусть подавится!..
На попутной остановке зашел в вагон пожилой мужчина с палочкой. Темное демисезонное пальто, на голове теплая шапка из меха ондатры, виски в седине. Встал к Антонине спиной. Стоит, опирается на палку, а на скамье рядом сидит, уткнув нос в книгу, парнишка-лохмач, на голове цветная вязаная шапка — не то детская, не то женская. Антонина не выдержала:
— Молодой человек, уступите же место! Пожилой товарищ стоит, а вы сидите как пень! И тем более он с палочкой!
Парнишка нехотя встал, буркнув что-то себе под нос. Пожилой с палочкой сел на скамью, молча, равнодушно кивнул Антонине головой — поблагодарил. И вдруг стал смотреть на нее в упор. Антонина замерла вся: тигровые, желтые глаза с тем же прищуром, только не зорким, как тогда, а усталым, глядели прямо в ее душу! Словно солнечным слепящим светом залило весь грохочущий вагон. Антонина хотела на всю вселенную закричать, а сказала тихо, чуть слышно, наклонясь вперед к нему, сидевшему напротив:
— Товарищ капитан!.. Ваня!.. Это ты?!
— Антонина!.. Вот это встреча!..
Оглушенные и ошеломленные, они поднялись рывком, пробились к передней стенке вагона, где народу было поменьше. Слезы душили Антонину.
— Ванечка… Да как же это ты?! Ведь нам объявили, что ты… без вести!
— Объявили, а я взял и сам объявился! — Желтые глаза на мгновенье стали жесткими. — Ну, это целая история!.. Потом!.. Давай рассказывай!..
— Что, Ваня?!
— Все! Для начала — где живешь? Здесь, в Москве?
— В Москве. А ты?
— Тоже в Москве, — капитан Орлов назвал улицу.
Антонина ахнула:
— В нашем районе! На пенсии или работаешь?
— Работаю! На молокозаводе, технологом.
— Господи, да ведь мы же вашу продукцию потребляем. Я, Ванечка, столовой заведую. Детские сырки у вас хорошие, просто прелесть, а вот творожок… извини, но иной раз никуда не годится!
— Не уследишь за всем!.. Да что ты… про творожок! Черт с ним! Замужем, Антонина?
Антонина потупилась:
— Замужем! Сын у меня школьник. Поздно я его родила… Врачи даже не советовали рожать… но так уж получилось. Митей назвала. А ты, Ваня, женат?
— Женат!
— И детки есть?
— Насчет деток наврала брянская цыганка. Девочек у меня нет, есть два хлопца — Митя и Леша… Надо нам повидаться, Антонина. На ходу всего не расскажешь.
— Надо, Ваня! Хоть и ни к чему это теперь, а надо!
Они обменялись служебными номерами телефонов. Капитан Орлов вышел на остановке из вагона, а Антонина проехала еще два перегона и тоже вышла.
Она шла по тротуару в своем мохеровом колпаке-одуванчике ядовито-алого цвета, в готовом пальтишке с серым стандартным каракулевым воротником, в высоких сапогах на молнии — и улыбалась. Кому? Всем! Удивленным прохожим, троллейбусам, автомашинам, домам и вывескам — всему этому огромному, загадочному городу, который вдруг выплеснул ей в сердце такую удивительную радость: он жив! И что из того, что она узнала об этом слишком поздно, главное — он жив, жив!
Ее остановили мальчики-школьники, и один — за плечами незастегнутый ранец, глаза янтарного цвета, круглые, нахальные, как у воробья, — сказал вежливо, даже кротко:
— Тетя, можно вас спросить?
— Спрашивай, деточка.
— Вы чокнутая, да?
— Почему — чокнутая? — удивилась Антонина.
— Потому что вы идете, улыбаетесь, и сами с собой разговариваете!
Антонина засмеялась, потрепала мальчишку по румяной щеке, сказала весело:
— А ты озорник, я вижу!
И подумала: «Вот бы и мой Макаронин-младший такой же бойкий был, как этот. — Но тут же спохватилась: — Зато он у меня хорошо воспитанный!»
И пошла дальше, на базу.
ОТПРАВНЫЕ ДАННЫЕ
Вошла секретарша и доложила, что пришли и просят их принять следопыты с Украины.