Я увидела, как Наставник потемнел лицом; его рука привычно потянулась к ножу. Обнаружив пустоту, Наставник поморщился.
«Младшего брата! — мысленно фыркнула я. — Выдумали же!»
— Пусть подойдёт ближе, — раздался из глубины зала мужской голос. Он лениво растягивал слова так, будто, разговаривая, делал над собой усилие.
Я взглянула вперёд и в тот же миг меня будто обварили кипятком — в глубине зала на расшитых золотом подушках, опираясь на локоть, лежал Деган. Рядом стоял низкий столик с кувшинами и блюдами, полными фруктов.
Я моргнула: Деган?! Не может быть! И тут же поняла, что в самом деле ошиблась. Лежащий на подушках мужчина был старше Дегана лет на десять и толще. У него были длинные чёрные кудри, расчесанные на ровный пробор и густо подведённые чёрным глаза. Но всё равно сходство с Деганом поражало. Те же брови, губы, смуглая кожа, овал лица, ну разве что расплывшийся. В отличие от гостей, он был в шёлковом красном халате и белых шёлковых шароварах. У ног императора на полу сидела смуглая черноволосая девушка на которой вместо одежды были нанизанные на нити жёлтые монеты. Девушка массировала ему правую ступню, монеты при каждом движении издавали слабый звон.
— Император зовёт только главу рода, вы останьтесь здесь, — сказал нам Жемель. — Только вы двое можете подойти, поднести подарки.
Это относилось к Тооли и Лииму. Односельчане понесли через зал короб. Я заметила, что многие женщины перешёптываются, глядя на них. Больше всего внимания привлёк Тооли, особенно его заплетённая в две косы борода. Одна из женщин, ещё молодая, не старше меня, приложила к подбородку два закрытых веера, округлила глаза и часто заморгала. Её соседки захихикали, но, заметив, что я смотрю на них, тут же раскрыли свои веера и спрятали за ними усмешки.
Навалять бы этой шутнице, а потом зажечь веер и вставить ей в задницу - пусть бегает, дымит. Вот веселуха будет!
Пока я придумывала наказание и раздумывала, где бы подловить наглую девку, чтобы его исполнить, парни поставили короб перед императором и открыли крышку. Стоявшие неподалёку придворные вытянули шеи, рассматривая что в коробе. На их набеленных лицах появилось алчное выражение.
Император в сторону короба даже не взглянул.
Наставник приблизился к его ложу императора и встал напротив.
— Садись, — лениво произнёс император.
Он протянул унизанную перстнями руку и указал на пол у своих ног по другую сторону от девушки в монетах.
— Я постою, — сухо ответил Наставник.
Император с досадой облизнул губы и кивнул ожидавшему неподалёку слуге в белой с голубым одежде. Слуга тут же наполнил вином кубок и протянул императору.
— Итак, глава рода Свирх, что ты можешь сказать в своё оправдание? — спросил Зигмунд Второй.
В зале сразу стало так тихо, будто император и Наставник остались вдвоём. Даже монеты на костюме девушки перестали звенеть.
— Мы скорбим о твоей потере и о том, что не сумели защитить твоего посла от руки убийцы, — отчётливо проговаривая каждое слово, сказал Наставник. — Враг оказался хитёр и обманул наше доверие, скрываясь под шкурой ягнёнка.
Император отпил из кубка. Слуга тут же промокнул его губы шёлковым платком.
— Мне сказали, у него была сообщница из вашего рода, — заметил император.
— Она уже наказана, — сдержанно подтвердил Наставник. — Убийца тоже не уйдёт от расплаты. Это вопрос времени.
Император в упор посмотрел ему лицо подведённым чёрным глазами:
— Но это не вернёт мне друга.
Наставник вздохнул и проронил:
— Мы скорбим о твоей утрате. Я тоже потерял при поимке убийцы несколько дорогих мне людей. Тем сильнее будет наказание негодяя.
Император растянул в улыбке чувственные губы и сказал:
— А я уже готов был отдать тебе в жёны свою дочь. Сейчас вижу, это было бы тоже самое, что скормить её диким зверям.
На скулах Наставника заходили желваки, но он не ответил.
— Молчишь, — злорадно протянул император. — Правильно, что тут ответить? Я слышал, у вас и разговаривать-то не все умеют, а тявкают, как лисы. И спариваются по-звериному.
В толпе придворных уже в открытую засмеялись. Мы подобрались, готовые к бою даже без оружия, но караулившие у стен стражи взяли нас в кольцо и направили мечи.
— Ты говори, но не заговаривайся! — с едва сдерживаемой яростью процедил сквозь зубы Наставник.
Император громко рассмеялся и зло сощурил глаза:
— Ты в моей империи, Глава, и я могу говорить всё, что пожелаю. Впрочем, — он посмотрел на свои ногти с таким видом, словно они интересовали его гораздо больше, чем разговор с Наставником. — Впрочем, довольно. Вот моё слово: за убийство посла империи Тарганен твой род облагается данью, которую вы должны будете выплачивать два раза в год. Меха, кожа, древесина.
— Древесина? — переспросил Наставник.
— Да, с этих пор половина вашего леса будет принадлежать империи Тарганен.
— Это невозможно! — отрезал Наставник. — Лес неприкосновенен.
— Неприкосновенен, как и жизнь моего друга, которого убили в вашем лесу, — улыбнулся император и знаком приказал слуге налить в кубок ещё вина.
— Ты не понимаешь, — процедил сквозь зубы Наставник. — Мы живём в Лесу только потому, что он дал нам укрытие. И деревья мы рубим только те, на которые указывают Духи. В будущем эти деревья всё равно погибнут:заболеют или в них попадёт молния.
— Ай, охотиться у вас раньше тоже нельзя было, — небрежно отмахнулся от него император. — Но как-то вы это с Духами утрясли. Теперь договоритесь о вырубке деревьев.
Я вспомнила, что действительно охотиться в Лесу ещё пять лет назад было запрещено. Но потом отец пошёл на уступки знатным людям империй за то, что нам снизили пошлину на торговлю в Будре. Помню в день, когда было заключено это соглашение, отец ходил мрачнее тучи и несколько раз повторил, что ничем хорошим это не закончится.
— Вырубка деревьев совсем друго... — начал Наставник, но император его перебил:
— Ты меня утомил. Разве я спрашивал твоё мнение?
Он сел на ложе и обратился к стоявшему ближе всех придворному:
— Разве я спрашивал его мнение?
— Не было такого! — с готовностью воскликнул придворный.
Вокруг подобострастно засмеялись. Император повернулся к Наставнику и, уже в открытую издеваясь, сказал:
— Вот видишь, не было такого. А потому, забирай своих дикарей и возвращайся в лес. Осенью мои люди приедут к вам за данью. Возьмём столько, сколько нужно. Захотите помешать, сошлю вас на Пожарище, там незаселённой земли много.
Его слова вызвали громкий смех. Кое-кто даже захлопал в ладоши. Поначалу не решавшиеся в открытую показывать своё отношение к нам, придворные теперь осмелели. Со всех сторон скалились и кривлялись обсыпанные мукой рожи. Мне хотелось достать меч отца, броситься в эту толпу и рубить, рубить без остановки, пока весь зал не будет залит кровью. Но меч остался у ворот, и я чувствовала себя совершенно беспомощной, униженной и раздавленной. Моё лицо пылало, в груди жгло от бессильной ярости, а руки наоборот были ледяными.
Я привыкла к тому, что за оскорбления нужно наказывать, и ссоры решаются на поле битвы. Но все эти мужики в бабских платьях и бабы с голыми сиськами победили нас, даже не взяв в руки оружие. Они открыто смеялись над нами, и мы ничего не могли с этим поделать!
Глава 21
Империя Дирош. Город СухО.Деган.
Дом Монтего был набит стражами закона под завязку. Кажется, здесь собрались все законники империи Дирош. Сквозь большие окна Деган видел, как по комнатам ходят люди в серых с красной окантовкой плащах.
Дункан Монтего — тот, кто приказал взять его живым в гостинице «На вершине». Деган рассчитывал через Монтего выйти на заказчика в «деле об убийстве посла», но суета в доме и вокруг указывала на то, что он опоздал. Невидимая рука разрывала цепь — одно звено за другим, и Деган был вынужден признать, что эту партию тоже проиграл.