— Да брось, Белла, такая мантия у каждого аврора есть, — возразил Басти.
— Мантия каждого аврора приходит в негодность через пару лет службы, а эта ещё отцу Поттера служила, да и он её откуда-то не новой взял, — не сдавалась я.
— Ты что, правда веришь, что Дары Смерти существуют?
— Лорд верит, и этого достаточно.
— И пусть продолжает верить, — заключил Басти. — А мы лучше отметим то, что снова вместе, я вина привёз, немецкого, итальянского, французского. Всюду, где были, прихватывал бутылочку.
— У меня тоже есть, — вспомнила я о подарке Драко.
Однако когда Рабастан разливал вино по стаканам, накрыла свой ладонью.
— Что такое, Белла? Не хочешь выпить за наше возвращение? — удивился деверь. — Не рада меня видеть или до сих пор на картину обижаешься?
— Рада, а на картину хотела обидеться, но слишком уж хорошо выписана, с душой. Просто воздержусь.
— Пока не время, — поддержал меня Родольфус и широко улыбнулся.
Рабастан перевёл удивлённый взгляд с меня на него, потом поставил бутылку.
— Вы что… Белла?..
Я кивнула.
— Ну вы даёте! Когда успели? — он тоже заулыбался.
— Судя по срокам, в «Дорчестере».
— Поздравляю! — Рабастан был искренне рад за нас. — То-то я удивился, с чего это ты вдруг балахоны полюбила.
— Басти, никто не должен знать, — предостерёг Родольфус.
— Я понимаю, — посерьёзнел деверь. — За тебя, Белла! — Он поднял бокал. — За тебя и за будущего наследника рода Лестрейнджей!
Жизнь снова потекла своим чередом.
Родольфус, заинтригованный поисками Лорда, зарылся в библиотеке, где нашёл немало интересного, после чего был вынужден признать, что слухов о Бузинной палочке и свидетельств её существования слишком много, чтобы считать это просто детской сказкой. Впрочем, его это мало заинтересовало, он по-прежнему считал, что от такой палочки больше проблем, чем пользы. Всё, что он нашёл, подтверждало: ни один владелец Бузинной палочки не умер своей смертью. Но информации, где она сейчас может находиться, не было. Я-то знала, что Бузинная палочка у Дамблдора, но, признаться, вообще об этом не думала. Дельфин рос, я стала быстро уставать, Родольфуса это беспокоило, но я подсунула ему книгу о беременности, где было сказано, что на моём сроке это нормально. К моему удивлению, Родольфус изучил книгу намного внимательнее, чем старые манускрипты. Мы погрузились в ожидание и совсем забыли о Лорде и грядущей войне. Но очень скоро нам о ней напомнили. Напомнили старым, привычным способом — вечером, когда мы вернулись с прогулки, на столе лежал пергамент с указаниями, а на креслах — маски и плащи.
— Чилхэм, Бранч-роуд, 48, трое взрослых, двое детей, тотальная зачистка, немедленно, — прочитал Родольфус и потянулся за плащом. Я последовала его примеру, но неожиданно он отвёл мою руку в сторону.
— Мы с Басти справимся вдвоём, Белла. Твоё участие в рейдах сейчас исключается.
— Что? — Я выпрямилась и в упор взглянула на мужа. — С каких пор ты стал решать за меня?
— Белла, это слишком опасно. Мы не можем так рисковать.
Родольфус говорил негромко и спокойно, но что-то в его голосе напомнило мне тот разговор с Нарциссой, когда сестра отказывалась вызвать целителя к раненому Рабастану. Нет, угрозы не было, но жёсткая непреклонность тона свидетельствовала, что он будет твёрдо стоять на своём. Интересно, как часто он позволял себе говорить с Беллатрикс подобным образом? Что-то мне подсказывало, что никогда.
Я молча обогнула его, рывком схватила плащ и принялась натягивать на себя.
— Белла, пожалуйста, остановись. Я не могу позволить тебе рисковать нашим сыном.
Его спокойный тон взбесил меня. Дельфин беспокойно заворочался, но сейчас это не произвело на меня обычного успокаивающего эффекта.
— И как же ты намерен меня остановить? Ступефай? Петрификус? Инкарцеро? — я заводилась всё сильнее.
— Я надеюсь, что ты меня услышишь, — в глазах Родольфуса мелькнуло растерянно-беспомощное выражение, но тут же снова сменилось спокойной непоколебимой уверенностью.
— Ты никогда, запомни — никогда не будешь мной распоряжаться и указывать, что мне делать, а чего не делать! — я уже орала. Рабастан отложил плащ и уселся на стул верхом, хмуро глядя на нас.
— Белла, я не распоряжаюсь и не указываю, у меня никогда и в мыслях не было посягать на твою свободу, нет и сейчас, я всего лишь оберегаю тебя и малыша.