— Ты забыл, что Лорд поставил меня во главе нашей тройки? Я здесь распоряжаюсь, а не ты. Я аппарирую!
— НЕТ.
Родольфус взмахнул палочкой. Пока что всего лишь поставил антиаппарационный купол.
— Белла, пожалуйста, я не хочу применять против тебя магию, но ради нашего сына мне придётся сделать и это.
Рабастан у меня за спиной тихо охнул. Дельфин в животе крутился как волчок.
— Ты понимаешь, — я тоже заговорила тихо, но в моём голосе было столько злости, что Родольфус отшатнулся, но тут же снова выпрямился, — что если ты это сделаешь, между нами всё будет кончено. Навсегда.
— Но вы с ребёнком будете живы, — твёрдо ответил муж.
— Белла, ты ведь понимаешь, что Роди прав, — некстати вмешался Рабастан.
— А ты куда лезешь? — в ярости развернулась я к деверю. — Забыл, кто ты? Всего лишь…
…«жалкая копия» едва не сорвалось с губ, но абсурдность этого выражения несколько отрезвила меня. Традиционный вопрос — с чего это я так завелась? На проклятие непохоже, обычных для него раздражения и отвращения нет. А что есть? — Злость, много-много злости. И на что же я злюсь? На то, что мой муж не пускает меня в драку, где мне на исходе седьмого месяца, когда я и хожу-то с некоторым трудом, действительно делать нечего? Нестыковочка. Значит, дышим и смотрим, что у нас прячется за гневом. А прячется там, с изумлением осознала я, ничто иное, как очень сильный страх. И чем же он вызван? Я прикрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях в теле, позволив им вести меня за собой. Вот тут-то оно и всплыло.
«Ничего, залетишь — узнаешь, как мужику ребёнок нужен, да и самой тоже». «Завела ребёнка — потеряла мужика, не нужны ему пелёнки-кормёжки-вопли по ночам». «Да любой мужик о бабье пузо только ноги вытрет и будет прав, потому что только в рот ему и остаётся смотреть, куда теперь баба-дура денется».
Я и не помнила всего этого пьяного бреда, непрерывным потоком изливавшегося на меня в детские годы, а он, зараза, сидел глубоко внутри и вылез в самый неподходящий момент.
Я открыла глаза и снова взглянула на Родольфуса. Он с тревогой смотрел на меня и ничем не походил на человека, собирающегося вытирать об меня ноги.
Разглядев у меня на лице проблески работы мысли, Родольфус снова заговорил.
— Белла, ты знаешь, мой самый страшный кошмар — потерять вас, тех, кого я люблю. Но ещё один, мало ему уступающий — выбирать между вами. Мне уже приходилось это делать и, если только Рабастану не угрожала смертельная опасность, я всегда выбирал тебя. Если опасность угрожала вам обоим, я выбирал тебя. Ты моя жена, мой долг — тебя оберегать.
Я скосила взгляд на деверя. Он согласно кивнул, находя такое положение вещей совершенно естественным.
— А сейчас я вынужден выбирать между тобой и нашим ребёнком, и я выбираю его, потому что ты можешь себя защитить, а он — нет. Белла, мы не можем его потерять. Возможно, это наш последний шанс. Я никогда себе не прощу, если с ним или с тобой что-то случится. Одно шальное заклятие, один удар — и мы потеряем его или я потеряю вас обоих. И даже если ты возненавидишь меня, я не допущу, чтобы ты участвовала в рейдах хотя бы пока не родишь.
«А ведь он даже не воспользовался случаем, когда я надолго выпала из реальности и обездвижить меня не составляло никакого труда», — подумала я.
— Белла, ты в порядке? — Мой отрешённый вид и затянувшееся молчание начинало пугать Родольфуса больше, чем вспышки ярости — с ними-то он был хорошо знаком, при этом в голосе мужа было столько заботы и любви, что я тут же успокоилась на его счёт, разом выбросив из головы глупые бредни. Но только вот страх никуда не делся. Он стал другим, но не менее сильным. Так, а что же теперь? А вот что…
— Хорошо, я признаю, что в чём-то ты прав. Но в рейды обычно отправляются впятером. Нас трое. Если я не пойду, вы останетесь вдвоём. Там трое взрослых магов. Я тоже не хочу вас потерять.
Родольфус облегчённо выдохнул.
— Белла, мы справимся, — улыбнулся он. — Особенно сейчас, мы ведь должны увидеть наследника рода Лестрейнджей, правда, Басти?
Рабастан неуверенно кивнул. Мы с Родольфусом ни словом не давали ему понять, но он и сам знал — от него толку немного. По сути, Родольфус будет один против троих.
— Мы справимся, — спокойно повторил муж. — И вернёмся. Белла, твоё присутствие свяжет меня по рукам и ногам, я буду думать лишь о тебе и малыше, и действительно стану лёгкой добычей. А вдвоём с Басти мы всё сделаем. Он меня прикроет.
— Ты не сможешь убивать детей, — прошептала я. — Ты и раньше с трудом это делал, а сейчас не сможешь.
— Детей мы не тронем.