Фасмер неодобрительно покачал головой, попросил меня прилечь, сосредоточенно поводил палочкой, произвёл какие-то диагностические манипуляции, сути которых я не поняла, приложил ухо к животу и внимательно прислушался, потом снова взмахнул палочкой и комнату наполнило ритмичное постукивание. Так мы впервые услышали, как бьётся сердце нашего сына.
— Я не взял с собой специализированного оснащения, но могу вас уверить, что с ребёнком всё хорошо, он развивается в пределах нормы. Состояние леди Беллатрикс также не внушает опасений. Что произошло вчера?
— Мне стало плохо. В глазах потемнело, было трудно дышать.
— Что предшествовало такому состоянию?
— Ну… мы немного поспорили, — неохотно призналась я.
Красноречивый взгляд Фасмера свидетельствовал, что он совершенно не обольщается насчёт моего «немного».
— Надеюсь, предмет спора был действительно важным, — неодобрительно заметил он. — Миледи, после вашего освобождения прошло не так много времени, особенно по сравнению с длительностью заключения, и если вы решились на беременность, вам следует беречь себя.
— Белла хотела отправиться с нами в рейд, — наябедничал Рабастан, — а брат пытался её отговорить.
Фасмер взглянул на меня… нехорошо так взглянул.
— Миледи, ваше решение было несколько опрометчивым, на этом сроке беременности участие в рейдах вам категорически противопоказано, — заметил он.
Я демонстративно закатила глаза.
— Мистер Фасмер, я попросил бы вас сохранить в тайне положение леди Лестрейндж, — вмешался Родольфус. — Ваше молчание будет щедро оплачено.
— Разумеется, лорд Лестрейндж, — кивнул Фасмер. — При малейшей необходимости присылайте домовика.
После чего распрощался и вышел.
— Обязательно было сообщать ему, из-за чего мы поспорили? — накинулась я на деверя.
— Подумал, что тебе будет полезно услышать мнение специалиста, — съехидничал Басти.
Вместо ответа я швырнула в него диванной подушкой. Басти рухнул на пол, изображая сражённого наповал. Родольфус лишь покачал головой и добродушно улыбнулся.
Вскоре я перестала выходить из комнаты — никакие ухищрения больше не помогали скрывать живот, да и тяжело было. Родольфус сообщил Нарциссе, что я нездорова. «Последствия Азкабана», туманно выразился он. Фасмер подтвердил его слова, добавив, что больная, то есть, я, нуждается в постельном режиме и её нельзя беспокоить. Нарцисса и не порывалась, ей хватало беспокойства за Люциуса (из Азкабана доходили слухи, что он совсем плох, и с каждым днём ему становится всё хуже) и Драко, который до конца учебного года должен был исполнить задание Лорда, но до сих пор не преуспел.
В вынужденном затворничестве я вся извелась. Но всему приходит конец, и 25 апреля я почувствовала приближение родов. Флинки была немедленно отправлена за Фасмером, который не замедлил явиться и подтвердил, что роды начались.
Я страшно боялась, но всё прошло довольно быстро. Обезболивающие заклинания и специальные амулеты, предназначенные облегчить роды, сделали своё дело, жуткой боли, которой обычно пугают рожениц, испытать не пришлось. Фасмер подсказывал мне, когда тужиться, как правильно дышать, и примерно через два часа на свет появился наш сын.
Целитель придирчиво осмотрел новорожденного, удовлетворённо кивнул, Флинки, лучась радостью, вымыла его и вручила мне. Я осторожно положила малыша на опавший живот. Кроха припал ко мне, приходя в себя после появления на свет. Я не могла отвести глаз от сына. Фасмер внимательно наблюдал за реакциями малыша, потом подошёл к двери в будуар, где ждал Родольфус.
— Лорд Лестрейндж, вы можете войти.
Родольфус стремительно подошёл и остановился, любуясь нами. Рабастан осторожно просочился за ним и затаился в углу.
— Познакомься с Дельфином, — улыбнулась я.
Родольфус бережно взял сына на руки и долго смотрел на него. Глядя на них, я поняла, что он будет замечательным отцом. Впрочем, это было ясно всегда.
— Ты хочешь назвать его Дельфином? — спросил муж, возвращая малыша.
Мы ни разу не говорили, как назовём ребёнка. Родольфус, похоже, боялся сглазить, я про себя называла его Дельфином, но серьёзно об имени не задумывалась.
— Тебе не нравится?
— Отчего же. Я помню, что Блэки предпочитают звёздные имена, — улыбнулся муж, — хотя, признаюсь, немного удивлён таким выбором.
— А как бы ты хотел его назвать?
— Рэндальф Сигнус. — Судя по скорости, с которой он это произнёс, Родольфус, в отличие от меня, давно думал над именем для ребёнка. — Или Сигнус Рэндальф, в честь наших отцов.