Нарцисса развернулась и решительно направилась к двери. Родольфус посторонился, выпуская её.
— Надо было взять с неё Непреложный обет, — запоздало предложил Рабастан.
— Брат, ты сегодня прямо-таки фонтанируешь идеями, — засмеялся Родольфус, но тут же посерьёзнел. — Она бы не согласилась, а Непреложный обет имеет силу только если дан добровольно. Будем надеяться, что Нарцисса всё-таки не станет подвергать опасности родного племянника, семья для неё всегда много значила.
— Если только Драко не облажается и Нарцисса не попробует выкупить у Лорда его жизнь нашими, — мрачно заметила я.
— Будем надеяться, что этого не случится, — вздохнул Родольфус и занялся чарами.
Наложив заклятие необнаружения и Гоменум абскондам, он использовал чары расширения пространства, и скромный будуар превратился в просторную комнату, где мы свободно могли разместиться.
— Жаль, что нельзя гулять с Рэнди, но это слишком опасно, — вздохнул муж, заканчивая накладывать заклинания. — То, что мы имеем сейчас — это лучшее из того, на что мы можем рассчитывать.
В один из дней Нарциссу навестили Селвины. На самом деле Селвин явился сообщить нам, что удалось вычислить предателя, из-за которого провалились последние рейды и сорвалась масштабная атака Пожирателей.
— И кто же это? — спросил Родольфус.
— Не поверишь, оборотень из стаи Сивого.
— Случайно не тот уникум, которого Дамблдор протащил в Хогвартс? Он ещё якшался с моим покойным кузеном. Питер, ты должен его хорошо знать, — обратилась я к Петтигрю, на правах Пожирателя присутствовавшего при нашем разговоре.
— Люпин, — произнёс, словно сплюнул Хвост.
Да, вроде бы так, — кивнул Селвин. — Явился к Сивому, скулил, что орденцы ему не доверяют потому что он оборотень, аврорат косо смотрит и только ищет повода отправить его в Азкабан, что разочаровался в Дамблдоре, который его покинул под давлением общественности, не может оставаться в одиночестве и умоляет принять его в стаю.
— И Фенрир повёлся? — поднял бровь Родольфус.
— Как последний дурак, — подтвердил Селвин. — Ему было лестно, что грамотный оборотень, окончивший Хогвартс, валяется у него в ногах. Ну и Сивый же этого Люпина когда-то обратил, так что действительно считал его членом своей стаи. Принял, приблизил, назначил помощником. Сам-то Сивый двух слов не свяжет, очевидно, рассчитывал с помощью выпускника Хогвартса меньше позориться перед Пожирателями. К Лорду на совет несколько раз притащил. А помощничек и не упустил шанса воспользоваться. Амулеты, не иначе, сам Дамблдор подготовил, очень мощная магия, потому и пропустили.
— Скорее потому что не ожидали такой наглости, — заметила я.
— И поэтому тоже, — согласился Селвин. — Он и среди оборотней воду мутил, как потом выяснилось. Уговаривал их покаяться и перейти на сторону добра и света. Только дураков не нашлось, оборотни прекрасно знают, как светлые волшебники к ним относятся. Лорд хотя бы в союзниках держит и позволяет маглов рвать, а то и несговорчивых магов.
— Метки оборотням ещё не ставит? — поинтересовался Родольфус.
Селвин смерил его долгим внимательным взглядом.
— Нет, до этого, хвала Мерлину, не дошло, хотя Фенрир уже давно сидит с нами за одним столом. Но это до поры до времени.
— Хотелось бы верить, — пробормотал муж. — Странно было бы убрать из нашего мира грязнокровок, чтобы породниться с оборотнями.
— Фенрир прикончил Люпина? — жадно спросил Петтигрю.
— Нет, мерзавец вовремя удрал. Наверное, почуял что-то. Фенрир по-полной огрёб от Повелителя, так что теперь землю носом рыть будет, но рано или поздно, живым или мёртвым этого ренегата отыщет. Рейды понемногу возобновляются, людей мы подобрали, обучили, сейчас проверяем в боевых условиях.
При этих словах Родольфус слегка помрачнел.
— Белла, всё-таки я настаиваю, чтобы ты отказалась от рейдов, — сказал он мне, когда Селвин с женой покинули мэнор.
— Ты говорил, до родов, — напомнила я.
— Рэндальф слишком мал, он не может сейчас остаться без матери.
— Ему нужны мы все, — возразила я. — Я практически вернула себе прежнюю форму и обузой не буду.
— Нас никто никуда не отправляет, — вмешался Рабастан. — Селвин же сказал, сейчас рейды для новичков.
— Это в любой момент может измениться, — Родольфус нахмурился, недовольный вмешательством брата.