Рабастан с глухим стоном закрыл лицо руками.
— Это мы ещё посмотрим, — мрачно отозвалась я.
Фасмер ничего не сказал. Взяв протянутый Снейпом флакон, он разомкнул Родольфусу стиснутые зубы, осторожно влил несколько капель зелья, подождал, покачал головой, когда реакции не последовало, и несколько раз взмахнул палочкой.
— Я наложил стабилизирующие заклинания, но не ждите от них многого. К сожалению, это всё, что я сейчас могу сделать. Северус, — обратился он к зельевару, — пожалуйста, осмотрите оставшихся раненых, я немного задержусь. И передайте остальным, что я запрещаю тревожить лорда Лестрейнджа.
Снейп молча кивнул и ушёл. Фасмер повернулся ко мне:
— Миледи, сейчас вы должны думать о ребёнке. Вашему супругу уже ничем нельзя помочь. Вот, выпейте, — он протянул мне чашку с какой-то жидкостью.
Я поставила её на стол и щёлкнула пальцами.
— Флинки, дай мне воды. И принеси Рэндальфа, его давно пора кормить.
Фасмер вздохнул, но спорить со мной не стал.
— Ему очень больно? — глухо спросил Рабастан.
— Нет, он ничего не чувствует, — покачал головой целитель. — Мне жаль, господа. Увы, я не всесилен.
Рэнди, увидев отца, радостно залепетал, но когда тот не отозвался, озадаченно посмотрел на меня.
— Папа спит, милый. Он тебя не слышит, — сказала я и осторожно положила малыша на грудь Родольфуса. — Это ведь не причинит ему вреда?
— Лорду Лестрейнджу — нет, — ответил целитель. — Ребёнку… в общем-то, тоже.
Слова «пусть попрощается» застряли у него в горле.
Рэндальф повозил руками по лицу Родольфуса, надеясь его разбудить, но, не дождавшись ответа, покрутился, устраиваясь удобнее, и почти сразу заснул.
В коридоре послышалась какая-то возня.
— Хозяйка хочет видеть миледи, — объявил возникший перед нами эльф.
Поскольку Нарцисса и так знала о существовании Рэндальфа, прятаться от неё не имело смысла. Фасмер распахнул дверь.
— Беллатрикс, мне так жаль! — сестра обняла меня, потом увидела спящего ребёнка и её глаза округлились. — Белла, что ты делаешь! — возмутилась она.
— Сюда никто не войдёт без спроса. Если попробуют, Флинки всегда сумеет забрать Рэнди и скрыться.
— Я не об этом. Ты не боишься, что такой плотный контакт с умирающим навредит ребёнку?
Я недобро взглянула на Нарциссу и обманчиво-кротким голосом ответила:
— Мой муж жив, и наше с сыном место сейчас рядом с ним. Если бы Люциус вот так лежал, когда Драко был младенцем, неужели ты бы вела себя иначе?
— Если бы надежды не осталось, я бы в первую очередь заботилась о Драко, — возразила сестра.
— А если бы Драко так лежал?
От этих слов Нарцисса вскинулась и вылетела как ошпаренная.
— Всё-таки выпейте немного укрепляющего, миледи, это придаст вам сил, — посоветовал Фасмер и вышел вслед за ней.
— Как это случилось? — сипло спросил Басти, когда мы остались одни.
— Мы преследовали Тонкс, потом получили вызов Лорда, бросили погоню, и Тонкс ударила в спину. Моя метла пришла в негодность, я начала падать, Родольфус наложил амортизирующие чары, тогда Тонкс и её спутник сосредоточились на нём. Одному против двоих в воздухе у него не было шансов, — тихо сказала я.
Басти кивнул.
— Если бы я был с вами, этого бы не случилось, — простонал он.
— Не вини себя. Ты не мог нарушить приказ Лорда. Ты хромаешь, — вспомнила я. — Ты ранен?
— Немного зацепило. Шеклболт дрался как дьявол. Трэверса тоже ранил, а племянник Пиритса погиб. Первый рейд у мальчишки, — Рабастан покачал головой. — По ходу схватки к нам присоединился Лорд. Он летает без метлы — просто несётся по воздуху.
Захватывающее зрелище. Наверное, после того, как понял, что с Грюмом не Поттер, решил, что он с Кингсли, как со вторым после Грюма. Но с Кингсли была девушка, я разглядел, когда действие Оборотного закончилось. Знаешь, с кем был Поттер?
Я покачала головой.
— С Хагридом. Вот уж чего никто не мог бы предположить. И всё равно его упустили. Столько людей зря погибло. И Роди вот… — Рабастан на какое-то время замолчал. — Белла, Цисси и Фасмер, наверное, правы. Тебе нужно поберечь себя ради Рэндальфа. Попробуй поспать, а я посижу с братом.
Я лишь покачала головой, придвинула кресло поближе к кровати и сжала ледяные пальцы Родольфуса.
Наступило утро, прошёл полдень. Родольфус не приходил в себя, но был жив. К вечеру Фасмер задумался. Утром следующего дня признался, что ничего не понимает и не берётся что-либо предсказывать. Я слушала вполуха и знала лишь одно — я не должна оставлять Родольфуса. Пока я рядом, он не умрёт.