Рабастан растерянно замолчал.
— Могут быть, а могут не быть. Вы уже говорили, что он не проживёт и дня, а он живёт уже десять дней, — возразила я, но слова Фасмера заставили меня задуматься. Я знала, какие последствия могут иметь черепно-мозговые травмы. В словах целителя был резон, как ни страшно мне было это признавать.
— Решать вам, — повторил Фасмер.
— Давайте так, — предложила я, — подождём ещё какое-то время. Если Родольфус придёт в себя и всё окажется так, как вы говорите — согласна, в таком состоянии ему лучше не оставаться. Но я в это не верю. Дадим ему шанс.
— Хорошо, — согласился целитель.
На секунду мне показалось, что пальцы Родольфуса едва заметно дрогнули, но, похоже, я ошиблась.
— Никого не слушай, Белла, — позже сказал мне Долохов, явившийся навестить больного. — Дольф выкарабкается. Не из тех он, кого можно так легко отправить на тот свет. Мы все давно знакомы, — добавил он, чуть замявшись, — сама знаешь, у вас всякое бывало, но сейчас я Дольфу завидую. Он идиотом будет, если решит помереть, а Дольф далеко не идиот. Так что всё будет хорошо.
— Спасибо, Тони, — впервые за всё это время я улыбнулась.
Я старалась не оставлять Родольфуса одного. Если мне нужно было выйти, с ним оставался Рабастан, в крайнем случае, Флинки приглядывала за Рэндальфом. Мне казалось, если муж останется один — он умрёт. Я не могла объяснить, откуда появилась эта мысль, однако была в ней полностью уверена. Но однажды случилось так, что Рабастан отбыл по приказу Лорда, а Цисси попросила одолжить ей Флинки, потому что её эльфы не справлялись с обслуживанием такого количества людей в мэноре. Мне надо было в туалет, а я не рисковала оставить Рэнди без присмотра. На моё счастье, заглянул Фасмер.
— Мистер Фасмер, присмотрите, пожалуйста, за Рэндальфом, я на секунду, — попросила я.
Фасмер кивнул.
Стоило мне выйти, как из-за дверей раздался душераздирающий вопль Рэнди. Такого крика мы не слышали от нашего спокойного мальчика с самого рождения. Я опрометью метнулась назад. Так и есть — Фасмер стоял, склонившись над Родольфусом, и держал Рэндальфа на руках. Мне сразу бросились в глаза резко заострившиеся черты мужа, пожелтевшая восковая кожа, испарина на лбу.
— Я смотрю, вы так и не отказались от идеи убить лорда Лестрейнджа, мистер Фасмер, — угрожающе процедила я, вскинув палочку. — Зря вы это сделали.
— Леди Беллатрикс, поверьте, я никогда не причинил бы вреда вашему мужу, — успокаивающе проговорил Фасмер, осторожно кладя ребёнка на грудь Родольфусу. Рэнди тут же перестал вопить, прижавшись к отцу. Фасмер выпрямился. Я продолжала держать его на прицеле палочки. От Непростительного заклятия меня удерживало лишь присутствие сына. — Я всё объясню. То, что лорд Лестрейндж до сих пор жив и его состояние стабильно, противоречит всем канонам медицины, всему, что я знаю и во что верю. Я искал этому объяснение. Возможно, это звучит странно, но мне показалось, что именно вы и ребёнок поддерживаете в нём жизнь.
— И вы решили это исправить? — глухо спросила я.
— Я решил проверить.
— Вы не подумали, что ваша проверка может его убить?
— Миледи, всего лишь несколько секунд, я не думаю, что за это время…
Я разразилась неудержимым смехом. Фасмер сперва удивлённо взглянул на меня, потом нахмурился, решив, что я впадаю в истерику. Я действительно была недалека от этого. Стараясь не делать резких движений, колдомедик налил воды и протянул мне стакан. Я отказалась, но смеяться перестала.
— Сразу видно, мистер Фасмер, что вы целитель, а не убийца. Чтобы спасти человеку жизнь, нужно время, иногда очень много времени. А вот чтобы эту жизнь оборвать, достаточно и доли секунды. Поверьте профессионалу, — я горько усмехнулась.
Фасмер взглянул на Родольфуса.
— Да, об этом я не подумал, извините.
Я махнула рукой.
— Родольфус вам доверяет, поэтому будем считать это вашей ошибкой. Но если что-то подобное повторится…
— Ни в коем разе, миледи. Я уже понял. Да, как ни абсурдно это звучит, но лорд Лестрейндж жив благодаря вам и ребёнку.
Я не видела в этом ничего странного.
Фасмер, ещё раз извинившись, удалился, я осталась возле Родольфуса. Мне почудилось, что его пальцы немного потеплели, но я уже слишком часто принимала желаемое за действительное.
Ночью мне снова приснилась Кэролайн.
— Уходи, — сказала я. — Я тебе его не отдам.
Девочка внимательно посмотрела на меня, потом встала и растворилась в воздухе, тихо прошептав: