— Я ещё вернусь.
Утром меня разбудило лепетание Рэндальфа. Он что-то весело агукал на своём младенческом языке.
Я потянулась к ребёнку и встретилась взглядом с Родольфусом. Муж смотрел на меня и слабо улыбался. Я застыла, боясь поверить собственным глазам, потом судорожно сжала его пальцы и в этот раз он едва заметно, но ответил мне.
По моим щекам хлынули слёзы.
Глава 32. Лестрейндж-холл
Фасмер ещё несколько дней пристально наблюдал за Родольфусом, после чего подтвердил, что его жизнь вне опасности. Начался мучительный период восстановления. Родольфус возвращался к жизни медленно и тяжело. Ударившее в спину заклятие повредило позвоночник, разорвало мышечные волокна, зацепило лёгкое и почку. Раны, нанесённые магией, заживали плохо. Постоянно болела голова, упало зрение. Зрение Фасмер брался восстановить быстро, но на остальное лишь разводил руками.
— Время и усилия, — сказал он. — Мы с профессором Снейпом делаем всё возможное, но не ждите от нас чудес. То, что лорд Лестрейндж выжил с такими ранами, уже само по себе чудо.
Родольфус едва вставал, с трудом делал несколько шагов и падал в кресло. Боль изнуряла его. Он становился безучастным, уходил в себя, надолго замолкал и целыми днями сидел, глядя в одну точку. Только Рэндальф мог ненадолго вывести его из этого состояния, но и с сыном Родольфус общался будто через силу.
Басти, Долохов и Мальсибер рассказывали ему о том, что происходило в Британии — об охоте на Поттера, о том, как он, Уизли и Грейнджер ускользнули от Пожирателей на свадьбе Билла Уизли, как пало Министерство и был убит Скримджер, какие законы принимаются, где планируется искать Поттера… Родольфус равнодушно кивал, но было видно, что мысли его далеко.
— Белла, что с Роди? — спросил меня Рабастан. — Он будто угасает. Никогда его таким не видел.
Я понимала, что происходит. Родольфус привык быть сильным, а теперешняя слабость угнетала его, заставляла чувствовать себя бессильным, ни на что неспособным. Он винил себя в проигранном бое — ведь это он уговорил меня пощадить Тонкс, считал, что это из-за него я чуть не погибла. Родольфус всё глубже погружался в депрессию, и с каждым днём его шансы выбраться из неё таяли.
Я решила поговорить с Фасмером.
— Мистер Фасмер, меня беспокоит состояние мужа. Я полагаю, что дело тут не только в его ранах, — озабоченно заявила я целителю.
Фасмер подтвердил мои опасения.
— Вы совершенно правы, миледи, — печально кивнул он. — Маглам известно такое состояние, они называют его депрессией. Возникает на фоне истощения, глубоких переживаний, черепно-мозговых травм.
— Но если маглы про него знают, то, наверное, научились лечить?
Использовать слово «антидепрессанты» я не рискнула. Фасмер и так меня понял.
— Да, у них есть специальные средства, но, во-первых, они не подходят волшебникам, а во-вторых, у них много побочных эффектов. Они вызывают привыкание, а потом и зависимость.
— Тогда, возможно, надо подобрать какие-то зелья?
— С этим тоже всё непросто, — вздохнул Фасмер. — Зелья немного облегчат симптомы, но не уберут причину. Причина по-прежнему будет разъедать его душу, количество зелий придётся постоянно увеличивать, в конце концов ваш муж не сможет обходиться без них. Миледи, — после небольшой паузы продолжил целитель, — мне бесконечно жаль видеть лорда Лестрейнджа в таком состоянии. Не знаю, известно ли вам, что я обязан ему жизнью. В молодости я допустил ошибку, позволил себе резкие высказывания в адрес Повелителя и был внесён в списки на ликвидацию. Списки утверждал лорд Лестрейндж. На свой страх и риск он вычеркнул моё имя, пришёл ко мне и убедил, — Фасмер усмехнулся, — проявить больше лояльности Повелителю и Организации. На мой вопрос, зачем это лично ему, лорд Лестрейндж ответил «среди нас так много умеющих убивать и так мало тех, кто спасает». Поверьте, я очень хочу помочь ему, я ищу способ, но пока я исчерпал свои возможности.
— Что же делать? — я приходила в отчаяние.
Фасмер снова развёл руками.
Я убеждала Родольфуса, что в случившемся его вины нет, что мне и самой не хотелось убивать племянницу, что один против двоих в воздухе он вообще не имел шансов, но спас меня и дал возможность вернуться к схватке, говорила, что люблю его, что он нужен нам всем — мне, Рэндальфу, Басти. Родольфус лишь грустно улыбался. Он пытался бороться с депрессией, но у него не хватало сил.
Моя злость на Тонкс, на Лорда, на судьбу требовала выхода. После перехода власти в наши руки дома авроров и членов Ордена Феникса потеряли свою защиту, так что ничто не препятствовало мне нанести визит сестре Андромеде. Нимфадору я там вряд ли застану, но хоть пар выпущу.