— Роди, аппарируем к главным воротам? — вмешался Рабастан.
— Давай на всякий случай к северному входу, — с усилием произнёс Родольфус.
Басти кивнул, я же запоздало сообразила, что понятия не имею ни о южном, ни о северном, ни о каком бы то ни было другом входе.
— Рабастан, я буду придерживать Рэнди, всё-таки для аппарирования эта конструкция хлипковата, перенесёшь меня.
Родольфус вздрогнул, будто от удара, его плечи поникли, голова опустилась. Ясно, для него это прозвучало подтверждением, что мы, как и Лорд, считаем его калекой.
— Хочу, чтобы у тебя были свободные руки, — пояснила я мужу. — Ты прав. Хоть Корбан и уверяет, что авроры сняли посты и ушли, но мало ли. Да и без них всякой гадости за столько лет могло завестись.
Он недоверчиво взглянул на меня, но всё-таки немного расслабился. Потом шагнул к столу, выпил несколько зелий и положил флаконы в карман. Мы с Басти обменялись быстрыми взглядами. Раньше Родольфусу приходилось постоянно напоминать о лекарствах.
Наконец, багаж был собран, упакован и уменьшен. Рабастан обхватил меня за талию, я обеими руками придерживала Рэнди, Флинки вцепилась в полу моей мантии. Братья переглянулись, Родольфус кивнул, я почувствовала привычный рывок в области пупка, и спустя мгновение мы стояли на крошечном островке среди зарослей травы и кустарника, доходящих нам почти по грудь.
— Ого, как тут всё одичало! — присвистнул Басти.
Родольфус дал ему знак замолчать, внимательно прислушался, потом взмахнул палочкой:
— Гоминум ревелио серкум!
Вокруг ничего не изменилось, лишь Рэнди, услышав голос отца, высунул голову и изумлённо уставился на окружающий пейзаж, потом посмотрел вверх, в ясное бездонное сентябрьское небо без единого облачка. Его глаза широко распахнулись, ротик приоткрылся, малыш пискнул, зажмурился и прижался ко мне, для верности изо всех сил вцепившись руками.
— Что с крестником? — забеспокоился Басти. — Аппарация прошла не так?
— Испугался, — пояснила я. — Он же ничего, кроме наших комнат в мэноре, никогда не видел, а тут в другой мир попал.
— Ничего, привыкнет, — улыбнулся деверь. — И полюбит. Лестрейндж-холл нельзя не любить.
Я успокаивающе погладила Рэнди по спине, одновременно пытаясь разглядеть калитку.
— Диссендиум! — Родольфус резко взмахнул палочкой, и в самой гуще зарослей перед нами открылся узкий проход. Родольфус шагнул первым, мы последовали за ним.
— Наконец-то дома! После стольких лет! — произнёс Рабастан, очутившись по ту сторону живой изгороди и ступив на землю Лестрейндж-холла. — Ты здесь поправишься, Роди. Лестрейндж-холл исцелит тебя.
Родольфус долго молчал. Я решила, что он, как обычно, ничего не ответит, но в конце концов муж пробормотал:
— Надеюсь.
Мы продвигались не торопясь. Во-первых, Родольфус был ещё слаб и не мог идти быстро, во-вторых, когда-то ухоженный парк вокруг поместья давно одичал и разросся, найти дорогу через заросли было не так-то просто. Родольфус и Басти шли первыми, поминутно озираясь и прислушиваясь, с палочками наизготовку, за ними я с Рэндальфом и замыкала шествие Флинки.
Рэнди, убаюканный ритмом ходьбы, заснул. Я же с любопытством оглядывалась вокруг.
Если в Малфой-мэноре предпочитали выверенную композицию и строгую симметрию французского парка, то обитателям Лестрейндж-холла была больше по душе естественность, поэтичность и утончённость парка английского. Дорожка то взбегала на небольшие холмы, то спускалась в овраг, среди зарослей виделись уютные беседки, журчал ручей, впадавший в небольшой, заросший кувшинками пруд. Несмотря на осень, лужайки и клумбы были усыпаны цветами. Астры, хризантемы, анемоны, георгины, крокусы, гелонии, рудбекии и ещё десятки цветов, названий которых я не знала, были невероятно, потрясающе красивы.
Увы, по мере приближения становилось видно, насколько пострадал парк, причём причиной этого было не только время, но и люди.
Тут и там виднелись проплешины костров. Некоторые деревья были сломаны. Почти все статуи, украшавшие парк, разбиты, казалось, что по ним просто палили из палочки ради развлечения.
При виде следов очередного варварства Рабастан вздыхал, Родольфус мрачнел и стискивал зубы. Вдруг он что-то увидел впереди, дал нам знак остановиться, подошёл, присел на корточки, что-то зачерпнул и пропустил сквозь пальцы — то ли пыль, то ли мелкий песок, как показалось мне, потом медленно поднялся. Мы подошли и стали рядом с ним.