Родольфус с облегчением вздохнул.
— Ты плохо выглядишь, — заметила Маргарита Лестрейндж. Лорд Рэндальф хмыкнул и выразительно взглянул на меня.
— Роди был тяжело ранен, — пояснил Рабастан. — Белла почти две недели от него не отходила, пока он не пришёл в себя.
— Ты две недели был без сознания? — встревоженно спросила свекровь.
— И Беллатрикс провела их рядом с тобой? — свёкор воззрился на меня так, словно я на его глазах обросла чешуёй.
— Уж всё в порядке, — улыбнулся Родольфус, бросив на Рабастана недовольный взгляд. — И я очень благодарен Белле.
— Ну а ты что скажешь, — лорд повернулся к Рабастану, — жениться не надумал, а то ведь так и не дождёмся…
В этот момент Рэнди проснулся, разбуженный нашими голосами и высунул голову из-под мантии.
Лорд осёкся на полуслове.
— Это… это… — начал он, не находя слов. — Неужели?..
— Рэндальф Родольфус Лестрейндж, — Родольфус взял у меня малыша и с гордостью продемонстрировал родителям. Рэнди, чувствуя себя спокойно в папиных руках, с любопытством уставился на портрет.
Лорд Рэндальф изучал ребёнка так пристально, что это уже выходило за рамки приличий, но не мог не признать сразу бросавшегося в глаза сходства с Родольфусом.
— Наследник! — прошептал он. — Наконец-то!
Басти был забыт.
— Сколько ему, месяца четыре? — спросила Маргарита.
— Четыре месяца и неделя, — улыбнулся Родольфус.
— А что Том? — поинтересовался лорд Рэндальф.
— Он не знает, — ответил муж. — Никто не знает, кроме Нарциссы и Фасмера.
— Разумно, — кивнул свёкор. — Но как вам удалось?
— Это Белла, — пояснил Родольфус. — Она всё продумала.
— Надо же, — недоверчиво хмыкнул Рэндальф-старший.
Родольфус недовольно нахмурился. Я неискренне улыбнулась свёкру.
— А как же кормилица? — удивилась Маргарита.
— Мы не могли рисковать, посвящая в нашу тайну лишних людей. Белла кормит сама.
Свёкры уставились на меня так, словно на этот раз я обросла перьями, причём прямо поверх чешуи. Мне стало неуютно от их пристальных взглядов. Моё настроение передалось Рэнди, он закрутился, захныкал и потянулся ко мне.
— Его пора кормить, — заметила леди Лестрейндж. — Идите наверх. Найдите место. Ты дал им доступ только в гостевые помещения? — полуутвердительно спросила она сына.
— Да, — кивнул Родольфус. — Пока Грюм разобрался, мы уже были в Азкабане, а там провернуть эту аферу было не так просто.
— Идите, — лорд взмахнул рукой, отпуская нас. Фигуры на портрете замерли.
Пока мы поднимались, я отметила, что воодушевление Басти значительно угасло. Мне стало его жаль. Конечно, наследник и всё такое, но лорд Рэндальф отдаёт себе отчёт, что у него вообще-то два сына, а не один Родольфус?
Родольфус бросил на брата виноватый взгляд. Басти ответил ему грустной улыбкой, показывая, что ни на кого не обижается и принимает всё как есть.
Наверху действительно было намного лучше. Никаких обломков, только пыль. Родольфус распахнул одну из дверей, взмахом палочки убрал клубы пыли.
— Мы пока побудем здесь. Басти, проводи Флинки в спальню Беллы, пусть там уберёт и освободит будуар, в нём поставим кроватку для Рэнди. Ты будешь спать у себя?
— Нет, сегодня тут переночую, вспомню детство, — улыбнулся Рабастан.
Они с Флинки ушли, я принялась кормить изведшегося от нетерпения Рэндальфа, а Родольфус опустился в кресло и закрыл глаза. Длинный хлопотный день совсем его измотал.
Пользуясь этим, я тихонько осматривала комнату. Большая, уютная, выдержанная в светлых тонах, Вдоль стен стеллажи с книгами и мальчишескими игрушками. Детская?
— Здесь я снова чувствую себя ребёнком, — не открывая глаз, заговорил муж. — Я рассказывал, кажется, что в роду Лестрейнджей принято, что до полутора лет ребёнок спит рядом с родительской спальней, а потом его переводят в детскую до одиннадцати лет, до Хогвартса. После этого — собственные покои, свой кабинет, спальня, малая гостиная. Басти мне страшно завидовал, когда я от него перебрался. У Блэков тоже так было?
Да кто ж его знает, как оно у Блэков было.
— Угу, — промычала я, надеясь, что Нарцисса не станет обсуждать с Родольфусом детали нашего детства или предаваться ностальгическим воспоминаниям в его присутствии. Андромеда, само собой, отпадала.
Вернулся Басти. Оказывается, они с Флинки завернули на кухню и обнаружили там приличный запас прекрасно сохранившихся, вполне готовых к употреблению круп, мёд, засахарившееся, но съедобное варенье, цукаты, сухофрукты, топлёное масло. Флинки осталась приготовить нам ужин, что было очень кстати.