— А ты неплохо образована, — улыбнулась свекровь. — Беллатрикс таких слов не знала.
— Я их выучила, — завопила я, — пока мы были заперты в мэноре. У Люциуса неплохая библиотека.
— Только о конспирологических теориях в ней ничего нет, — заметила Маргарита. — Я хорошо помню библиотеку Малфоев. Ты не устала, милая? Может, всё-таки скажешь, кто ты.
— Вам бы в аврорате работать, у вас дар вести допросы, — в сердцах выпалила я. — Многому бы их научили. Или в Отделе Тайн, с такой тягой к метафизическому.
Маргарита изумлённо воззрилась на меня, потом рассмеялась.
— Ну конечно, откуда тебе знать, — сквозь смех произнесла она. — Это не то, о чём прочитаешь в «Природной знати».
Я растерялась. Она блефует, пытается меня подловить? Непохоже и не в её стиле. Смеётся искренне.
— Вы действительно работали в аврорате?
— Нет, конечно, — Маргарита снова рассмеялась. — До брака с Рэндальфом я работала в Отделе Тайн, в Комнате Смерти.
— Той, где Арка? — уточнила я.
— Да. И поверь, я умею докапываться до истины, так что будет лучше, если ты перестанешь упираться и расскажешь, кто ты и как попала в тело Беллатрикс.
— Попала, видимо, благодаря Родольфусу, — я сдалась. То, что Маргарита оказалась невыразимцем, которые, подобно разведчикам, бывшими не бывают, меня добило. Лучше открыться сейчас, один на один, не дожидаясь, пока она учинит мне такой же допрос с пристрастием в присутствии всей семьи, и надеяться, что ради спокойствия Родольфуса она меня не выдаст. — В один не самый добрый январский день очнулась в камере Азкабана, увидела у себя на руке метку и поняла, что вряд ли смогу объяснить охране, что я не Беллатрикс. Пришлось входить в её образ и выворачиваться. Потом узнала от Родольфуса, что он почувствовал. что Беллатрикс уходит за Грань и последовал за ней, чтобы её вернуть, но вернул, получается, меня. А вот кто я, сказать не могу. Я действительно почти ничего не помню из предыдущей жизни, ни своего имени, ни чем занималась. Всплывают отдельные картины, образы, но я не могу увязать их в одно целое.
На мой взгляд, это звучало куда менее убедительно, чем то, что Беллатрикс фрагментарно потеряла память и утратила часть личности из-за двойного перехода Грани, но сейчас Маргарита мне верила. Похоже, она и впрямь на интуитивном уровне умела отличать правду от лжи.
— И я абсолютно уверена, что была маглой, — с вызовом закончила я. Погибать, так с музыкой.
— Но ты колдуешь, и колдуешь неплохо, — заметила свекровь.
— Значит, способность колдовать принадлежит телу, а не душе, — пришла к заключению я.
— Логично, — кивнула Маргарита. — Сколько споров у нас в Отделе Тайн было на эту тему. Эх, если бы можно было предъявить тебя в качестве доказательства.
— Нас бы обеих заперли в Мунго, — охладила я её пыл. Нездоровый блеск в глазах Маргариты, когда она начинала рассуждать на отвлечённые темы, меня пугал. С неё бы действительно сталось препарировать меня, чтобы изучить изнутри. Хорошо, что портреты не могут покидать полотна.
— Но мы же не стали бы обнародовать эти сведения для обывателей. Только для узкого круга тех, кто не скован предрассудками, чей ум свободен и способен перешагнуть границы обыденного сознания. И всё же не понимаю… Если ты магла, откуда тебе так хорошо знаком характер Беллатрикс?
— Маргарита, вам известна теория множественности миров? — ответила я вопросом на вопрос.
— Разумеется, — нетерпеливо кивнула свекровь. — Существует неисчислимое множество миров, иногда они могут соприкасаться, могут отражаться друг в друге в виде сказок, легенд, историй, преданий.
— Там, откуда я пришла, очень популярна история о Мальчике, который выжил и его борьбе с Тёмным Лордом.
— И чем же закончится эта борьба? — нетерпеливо подалась вперёд Маргарита, и на этот раз не усомнившаяся в моих словах.
— Победой сил добра и света, разумеется, — усмехнулась я и, отвечая на невысказанный вопрос, продолжила, — Беллатрикс суждено погибнуть, Родольфусу — вернуться в Азкабан ещё на двадцать лет, о Рабастане ничего не известно. Я пытаюсь что-то изменить, но это так сложно…
— Реальность всегда сопротивляется изменениям, — кивнула Маргарита. — Как бы ещё донести это до идиотов, полагающих, что смогут изменить историю с помощью маховиков времени. Кстати, о времени — сколько его у вас осталось?
— Примерно полгода, — я вздохнула.
— Слишком мало для кардинальных изменений, — свекровь досадливо дёрнула плечом. — С другой стороны, я так понимаю, что ваша роль, даже роль Беллатрикс, в исходе войны невелика?