— Не хочу, — вздохнул мужчина. — Ему и так хватает проблем. И тут я тоже не понимаю, — он снова вскинулся. — Магия крови требует, чтобы они держались друг возле друга. Ну и жили бы в своё удовольствие. Нужен Беллатрикс этот Лорд — да пусть бы и бегала к нему. А Дольф завёл бы себе любовницу и был с ней счастлив. Что такого? Многие так живут. Здоровались бы утром за завтраком, желали друг другу хорошего дня и радовались жизни, каждый своей, лишь бы бастардов, если заведут, не вводили в Род. Так нет же, этот мальчишка вбил себе в голову, что влюблён и обязательно дождётся взаимности. Ладно, в десять лет это ещё можно было понять, но ему уже почти двадцать, пусть откроет, наконец, глаза! Это моя вина, — с горечью сказал Лестрейндж после небольшой паузы. — Я так сильно хотел наследника, что связался с Томом. А всего-то надо было подождать ещё немного. Мне казалось, что я готов заплатить любую цену за сына, но вышло так, что за моё нетерпение сейчас расплачивается Родольфус и, похоже, будет расплачиваться всю жизнь. Я должен был сообразить, знал ведь, с кем имею дело!
Рэндальф с досадой ударил кулаком по стене.
— Рабастана я ему не отдам, — твёрдо сказал он. — Пусть даже не надеется.
У Маргариты снова тревожно заныло сердце.
Новые реалии необратимо меняли обитателей Лестрейндж-холла. Особенно сильно это сказывалось на Родольфусе. Скучная нелюбимая работа, нападки жены, безответная любовь, придирки Лорда, о которых дома с удовольствием рассказывала Беллатрикс, рейды, в которых он мучил и убивал ни в чём не повинных людей, ожесточили его. Он становился мрачным, нелюдимым, резким. Ненадолго смягчали его лишь наивная болтовня и восторженные взгляды Рабастана, обожавшего старшего брата. К сожалению, Белла тоже это заметила и взялась за Басти. «Второй, которому никогда не стать первым», «запасной вариант», «суррогатный Лестрейндж» то и дело срывалось с её губ, незаметно, но неодолимо подтачивая его уверенность в себе.
— Жалкая копия, — выпалила я, вспомнив удививший меня саму эпитет, которым я в пылу гнева чуть не назвала деверя.
— Да, и это, — кивнула Маргарита. Глаза её блеснули. — У тебя есть доступ к воспоминаниям Подменыша?
— Скорее, к эмоциям, — уточнила я. — Раньше эмоции Беллатрикс… Подменыша затапливали меня, побуждая к несвойственным мне поступкам и словам.
— А как же Том? Подменыш обожествляла его, это, пожалуй, было самое сильное из её чувств, оно должно было тебя снести.
В Маргарите не вовремя проснулась невыразимица, поняла я.
— Какими бы там ни были её чувства, но когда я увидела нынешнюю ипостась Лорда, меня и снесло — от страха и отвращения. — Я передёрнулась, вспомнив жуткое безносое лицо, бледную кожу, немигающие глаза рептилии, лысый череп, шипящий голос.
— Подменыш бы и не заметила, — предположила Маргарита. — Тем более, что, по твоим словам, у них должна была родиться дочь.
— Сразу после появления в этом мире у меня была мысль и дальше изображать восхищение Лордом, — призналась я. — Думала, это обеспечит мне безопасность, но при одной только мысли, что этот монстр до меня дотронется, меня начинало выворачивать.
— Как интересно…
Маргарита собиралась забросать меня вопросами, но я решительно заявила, что хотела бы вернуться к записям. Свекровь, разочарованно вздохнув, согласилась.
Рабастан никогда не жаловался на Беллу, со стороны казалось, что он пропускает её слова мимо ушей, поэтому Родольфус не вмешивался. Он крайне редко возражал жене. Единственное, в чём он был непреклонен — он ни разу не позволил ей дерзить родителям. После нескольких Силенцио и Петрификусов Беллатрикс прекратила попытки, с удвоенной силой отрываясь на муже и девере.
В конце лета, незадолго до отъезда Басти в Хогвартс, эльфы сообщили, что кто-то ломает деревья, разрушает теплицы, бьёт статуи в дальнем углу сада. Рэндальф с Родольфусом решили устроить засаду на незваных гостей, однако Лорд неожиданно вызвал Родольфуса и Беллатрикс. Лестрейндж-старший не посчитал это достаточным поводом для отмены своих планов.
— Папа, можно я пойду с тобой вместо Родольфуса? — подскочил к отцу Рабастан.
— Вместо Родольфуса? — взревел отец. — Никогда, слышишь, никогда не сравнивай себя с Родольфусом! Ты не он и никогда им не станешь!
Басти отшатнулся от отца, всхлипнул и убежал.
— Рэндальф! — укоризненно взглянула на мужа Маргарита.
— Не могу слышать, когда он сравнивает себя с Дольфом и хочет быть как брат, — вздохнул тот. — Не накликал бы себе такой же судьбы. Знаю, что глупость и суеверие, — отмахнулся мужчина, глядя в смеющиеся глаза жены, — но ничего не могу с собой поделать. Считай это моей маленькой слабостью.