— Что ж, хоть три месяца покоя я им подарила, — не сдержалась Маргарита.
Грюм выхватил палочку, но послать заклятие не решился, только выругался и сплюнул на пол.
— Переверните здесь всё! — распорядился он. — Обыскивайте тщательно, ничего не пропустите.
Авроры крушили мебель, разрезали обивку диванов и кресел, топтали и рвали бесценные книги. Вряд ли они рассчитывали что-то найти, просто срывали злость.
— Мне нужен доступ в Лестрейндж-холл! — заявил Шизоглаз, когда обыск был закончен.
— Лестрейндж-холл закрыт, — усмехнулась Маргарита.
— Так открой!
— Его закрыл глава Рода, только он сможет открыть, — мстительно заявила леди Лестрейндж.
— Значит, он и откроет, — осклабился Грюм.
Авроры ушли, оставив после себя разруху и хаос. Маргарита подошла к камину и вызвала Малфоев.
— Леди Лестрейндж, — Люциус нервно оглянулся, словно их могли подслушать. — Прошу вас, не надо ни связываться с нами, ни, тем более, приходить. Простите, но я не могу рисковать, у нас маленький ребёнок. Из-за идиотской выходки Родольфуса у меня сегодня снова были авроры. Я сказал им, что не поддерживал с вашим сыном связи с того момента, как избавился от Империуса. Надеюсь, он меня не выдаст.
— Он никого не выдаст, Люциус, и ты это прекрасно знаешь, — Маргарита с брезгливостью взглянула на капельки пота, густо усеявшие лоб и верхнюю губу Малфоя. — У тебя есть связи в Министерстве. Ты можешь что-то сделать? За любые деньги, хоть за всё состояние семьи.
— Нет, миледи — Малфой покачал головой. — Даже если бы я решился попробовать, сейчас это бесполезно. Волшебники страшно злы на то, что Лестрейнджам удалось их провести, и жаждут мести. Прощайте.
Люциус исчез.
На улице послышался шум, в окна полетели камни. Осколок стекла вонзился Маргарите в щеку. Она осторожно вытащила его и тяжело поднялась. Надо было что-то делать.
В первую очередь женщина установила защиту на окна и двери. Авроров она, конечно, не остановит, но от обычных дебоширов должна помочь. Обработала порез, подняла несколько книг, оценила масштаб разрушений и вызвала эльфов из Лестрейндж-холла, но на её призыв никто не отозвался. Маргарита поняла, что Грюму удалось заставить Родольфуса открыть поместье, и она ни секунды не обольщалась относительно методов аврора.
Значит, придётся самой. Это лучше, чем сидеть среди разрухи и страдать.
Весь день она не разгибала спины, выметая осколки, собирая и вынося обломки, восстанавливая мебель, убирая грязь и стараясь не думать, что сейчас делают с её сыновьями. Но не думать не могла.
Вечером, когда Маргарита рухнула от усталости, из камина послышался дрожащий голосок:
— Крёстная!
Леди Лестрейндж подняла голову и встретилась взглядом с Нарциссой Малфой. Девушка дрожала и, подобно мужу, поминутно оглядывалась.
— Крёстная, Люциус запретил мне с тобой говорить, но я должна… суд завтра вечером.
Так быстро, — подумала Маргарита. Она физически ощущала, как утекает время, отпущенное её сыновьям.
Нарцисса продолжала что-то говорить.
— Прости, Цисси, я не расслышала…
— Мама и отец не придут. Ради меня и ради Драко они отрекаются от Беллы. Ей уже ничем не поможешь, а мы, нам….
— У вас ребёнок, — согласилась Маргарита. — Вам ещё жить и жить.
Нарцисса кивнула.
— Люциус тоже откажется… от нашего имени. Меня не трогают, я кормлю Драко.
Она всхлипнула.
— Мне жаль, крёстная. Всех жаль — Беллу, Роди с Басти. Зачем они это сделали? Я просила Люциуса, но он сказал, что им невозможно помочь.
— Он прав, — печально кивнула женщина. — Что сделано, то сделано. Вас тоже не будет?
Нарцисса покачала головой.
— И ты не ходи, не надо. Ты им ничем не поможешь, зато вся ненависть этого сброда обрушится на тебя.
— Это исключено, Цисси. Может, это последний раз, когда я смогу увидеть своих детей. У тебя есть собственный ребёнок, уверена, ты меня понимаешь.
Нарцисса опустила глаза и тут же встрепенулась.
— Кто-то идёт! Это Люциус! Прощай, крёстная!
Девушка исчезла.
Маргарита плохо помнила, как провела время до суда. Кажется, под утро ей удалось немного задремать. Часы тянулись невыносимо медленно. В свежем «Пророке» она прочла зявление Сигнуса. «Мы с женой отказываемся от Беллатрикс, как ранее отказались от Андромеды, — писал он. — Отныне у нас лишь одна дочь, достойная имени Блэков и Малфоев. Хотя, безусловно, вина за это преступление лежит на муже Беллатрикс Родольфусе Лестрейндже, но она сделала свой выбор, а мы делаем свой. И пусть правосудие свершится».