Присяжные в растерянности. Крауч какое-то время сосредоточенно думает, потом качает головой.
— Решение принято. Миссис Лонгботтом, наказание направлено на преступников, а не на леди Лестрейндж. После Поцелуя сами они ничего не будут чувствовать, а оставаясь в заключении долгие годы в непосредственном контакте с дементорами на своей шкуре испытают муки и страдания своих жертв.
Августа недовольно села, бросив на Маргариту очередной ненавидящий взгляд. В зал вернулись дементоры. Осуждённые поднялись с кресел. Барти умолял отца пощадить его, тот вопил в ответ, что у него нет сына. Беллатрикс орала «Тёмный Лорд вернётся! Мы дождёмся его и в Азкабане! Он освободит нас и осыплет милостями!» Родольфус обвёл зал очередным пустым взглядом, остановился на Маргарите и слегка улыбнулся. Его губы едва заметно шевельнулись. «Мама», — угадала Маргарита. Но дементоры уже толкали его в спину. Рабастан бросил на неё растерянный взгляд, попытался улыбнуться непослушными губами и вышел вслед за братом. Дверь за ними захлопнулась.
Маргарита вернулась в особняк и осталась там. Возвращаться в опустевший, разорённый Лестрейндж-холл было выше её сил. Нарцисса втайне от Люциуса прислала домовика.
Леди Лестрейндж практически не выходила из дома, день за днём перелистывая чудом уцелевший альбом с колдографиями сыновей и глядя на медальон с портретом мужа. В свиданиях с сыновьями ей было отказано. Записей она больше не вела — писать было не о чём. Последнюю исписанную тетрадь домовик, которому она дала разовый доступ, отнёс в её кабинет и поставил на полку вместе с остальными, сообщив по возвращении, что Родольфус сумел обмануть Грюма, и до сердца Лестрейндж-холла авроры не добрались.
Маргарита умерла через полтора года после суда. Умерла тихо, во сне, от остановки сердца. В семейном склепе Лестрейнджей похоронить её не удалось — защита главы Рода не пускала посторонних в святая святых поместья. Её посмертным пристанищем стал склеп Шафиков, последним представителем которых она была.
Глава 35. Старые друзья
Мы молча смотрели, как догорала последняя часть дневников Маргариты.
— А вы знали это? — я нарушила молчание, когда в камине осталась лишь горстка пепла. — Я хочу сказать, портретам ведь известно только то, что произошло до их создания или то, чем с ними делится прототип, а вы… то есть она… то есть…
Я запуталась. Как всё сложно с этими портретами!
— Живая Маргарита беседовала с Рэндальфом — медальон был создан Мастером, он мог туда перемещаться. Моих портретов такого уровня в лондонском доме не было, поэтому я оставалась здесь.
— А что произошло в Лестрейндж-холле, когда в него явились авроры?
— Когда Грюм понял, что Родольфус его обманул и ему не пройти дальше гостевых комнат, он пришёл в ярость. Авроры всё переколотили, убили эльфов, пытавшихся им помешать, пообещали нам, что ещё вернутся, и убрались. Несколько раз возвращались с разными специалистами, но справиться с родовой магией Лестрейнджей не смогли, после чего забыли о поместье на много лет, вплоть до вашего побега. После него авроры устроили засаду, в надежде, что вы явитесь домой. Чувствовали они себя здесь не очень комфортно, дом, после того, что в нём устроили их предшественники, давил на них, они злились, Грюм сказал Рэндальфу что-то обидное, Рэндальф не сдержался в ответ, и на наш портрет наложили Лентум Люто, заклятие Несмываемой Липкой грязи. Пытались сжечь, но для живых портретов Мастера используют огнеупорные чары, поможет только Адское пламя. Грюм не рискнул, — усмехнулась Маргарита. — Как вам удалось снять заклятие?
— Флинки помогла. Ни Экскуро, ни Тергео не брали.
— Волшебники недооценивают эльфов, относятся к ним свысока, а зря, — заметила леди Лестрейндж. — Эльфийская магия часто преподносит сюрпризы. Лентум Люто считается неубираемым.
Я мысленно поблагодарила Нарциссу за её щедрый подарок.
— А сейчас Лестрейндж-холл снова ожил. Надеюсь, теперь всё будет по-другому, — задумчиво произнесла Маргарита. — И тебе в нём хорошо, не так ли?
— Да, я чувствую себя здесь дома. Так уютно и спокойно мне, пожалуй, не было нигде.
— Подменыш его ненавидела, — хмыкнула свекровь. — И он отвечал ей взаимностью. Хорошо, что ты вернулась. А сейчас иди к своим, милая, ты им нужна. Они слишком долго тебя ждали.
Родольфус и Рабастан играли в шахматы. Каждый ход Басти муж сопровождал тяжёлым вздохом, детальным разъяснением, почему этот ход крайне неудачный, и предложением найти другой вариант. Басти закипал.